Все глубокомысленно слушали, а А. П. ходил по комнате, всех смешил и, откровенно говоря, всем мешал. В тот вечер он казался особенно жизнерадостным: большой, полный, румяный и улыбающийся.
Тогда я не понимал, что его так радовало.
Теперь я знаю.
Он радовался новому и хорошему делу в Москве. Он был счастлив тем, что к темным людям проникнет маленький луч света. И после всю жизнь его радовало все, что красит человеческую жизнь.
— Послушайте! это же чудесно, — говорил он в таких случаях, и детски чистая улыбка молодила его.
Второй период нашего знакомства с Антоном Павловичем богат дорогими для меня воспоминаниями.
Весной 189[7] года зародился Московский Художественно-общедоступный театр.
Пайщики набирались с большим трудом, так как новому делу не пророчили успеха.
Антон Павлович откликнулся по первому призыву и вступил в число пайщиков. Он интересовался всеми мелочами нашей подготовительной работы и просил писать ему почаще и побольше.
Он рвался в Москву, но болезнь приковывала его безвыездно к Ялте, которую он называл Чертовым островом, а себя сравнивал с Дрейфусом.