Обстановка грязного, пустого, неосвещенного и сырого театра, с вывезенной мебелью, казалось бы, не могла настроить актеров и их единственного зрителя. Тем не менее спектакль доставил удовольствие Антону Павловичу. Вероятно, он очень соскучился о театре за время «ссылки» в Ялте.
С каким почти детским удовольствием он ходил по сцене и обходил грязные уборные артистов. Он любил театр не только с показной его стороны, но и с изнанки.
Спектакль ему понравился, но некоторых исполнителей он осуждал. В том числе и меня за Тригорина.
— Вы же прекрасно играете, — сказал он, — но только не мое лицо. Я же этого не писал.
— В чем же дело? — спрашивал я.
— У него же клетчатые панталоны и дырявые башмаки.
Вот все, что пояснил мне А. П. на мои настойчивые приставания.
— Клетчатые же панталоны, и сигару курит вот так… — Он неискусно пояснил слова действием.
Больше я от него ничего не добился.
И он всегда так высказывал свои замечания: образно и кратко.