— А, черт… Рубль силу заберет! По-американски! А лучше ли, хуже ли… Кто его знает? Нет, впрочем, конечно, лучше. Газета станет капиталистическим производством. Выгодным будет только то предприятие, которое отвечает на спрос широкой публики. А спросом-то будут пользоваться издания, так или иначе отстаивающие интересы широких масс. Значит…
Должно быть, близко то время, когда народится особый тип газеты: для народа. Не нынешние простыни со многими тысячами строчек текста, не наши доморощенные «Таймсы», а крошечные газетки, где все будет сжато. Зато эти пойдут и в народ, потому что будут дешевы. Но все это — впереди, впереди. А сейчас — каждый раз, когда вижу молодого писателя, втягивающегося в газетное дело, — нехорошо у меня, признаться, делается на душе. Омут!
С одной стороны — не хозяева вы в своих газетах, господа! Батраки, и больше ничего! Вы вкладываете свои силы, свои знания, свое здоровье… А в любой момент вам говорят:
— Милый друг! Не угодно ли вам — уйти?
А сколько свежих молодых талантов губит газета? Ведь губит, губит! Для газеты нужна спешная, ежедневная, газетная по духу, работа. Злободневность нужна. На все надо отзываться даже тогда, когда отзываться вовсе не тянет. Где уж тут думать о работе серьезной, спокойной, обдуманной? Где вынашивать свои вещи? Впору только поспевать писать, писать и писать…
Ну, и привыкает мало-помалу человек — не выписывать свои вещи, а фабриковать их. Не дает себе труда развить облюбованную мысль, наметить характеры. Некогда! Надо поскорее написать и сбыть. А в результате что же получается?
Возьмите для примера…
Чехов назвал имя большого, тогда гремевшего русского фельетониста.
— Ведь талант какой! Да что — талант?! Талантище! А что из этого богатства остается в литературе?
Когда выходит номер газеты с его фельетоном, — это своего рода общественное событие. Шумит Россия. То есть та, конечно, которая фельетоны вообще читает. А вздумай он же издать отдельным томом свои нашумевшие фельетоны, — все это уже мертво. Все живет только несколько дней, в лучшем случае — недель, покуда не проходит интерес к самому факту, давшему материал для фельетона.