-- Папа, прости меня... Я больше не буду...
Ужас наполнил сердце Симова и он выбежал на улицу. Было уже темно, дождь перестал, и кругом на горах мелькали огоньки, точно светящиеся насекомые в траве. Снизу, из городского сада, доносилась музыка и слышно было, как волны ударялись о набережную. Какая-то темная фигура прошла мимо Симова и вошла к ним в квартиру. Это был доктор. Симов последовал за ним и снова тихонько опустился на колени около кроватки...
Всю ночь провозился доктор около Сони и только под утро, предупредив родителей, что положение больной очень опасно, ушел. Не спавшие, разбитые телом и душой, отец и мать молча стояли у кроватки и оба то и дело крестились. Старушка няня забирала после доктора таз с водой, протирала пол и глубоко вздыхала. Вместе с рассветом ангел смерти уже заглянул в окошко на Соню и вслед затем медленно и неумолимо стал простирать свое крыло над ее кроваткой.
-- О, если бы мы знали... – вдруг воскликнул Симов. -- Если бы только мы знали!..
-- Что знали? -- спросила жена.
-- Что такое любовь... Как бы мы тогда разумно расходовали нашу жизнь!
Он прошелся взад и вперед по комнате и продолжал:
-- Говорят, Лиза, что любовь созидает, а ненависть разрушает. Я женился на тебе по страстной любви, ты тоже любила меня сильно. А что создала наша любовь? Сын наш умер от чахотки, а Сонька вот лежит при смерти в скарлатине. Нет, не любили мы с тобою друг друга!..
Лизавета Ивановна дико посмотрела на мужа.
-- Да, да, Лиза, не любили! -- продолжал он. -- Мы приняли за любовь именно то, что вовсе не было любовью или было любовью только отчасти. Мы ошиблись -- и в этом наша с тобой вина перед детьми. Мы думали, что любовь в браке -- это только любовь между мужем и женою, а оказалось, что это только часть той великой любви, которая созидает. В своем увлечении друг другом мы и позабыли, что мы с тобой -- часть всеобщего организма, часть мировой воли и что прерывать с природой -- такая же ненависть, как и то, если бы мы с тобою собственноручно убили наших детей. А мы с тобою зарылись в городе и прервали с природой. Мы любили друг друга, а о детях не думали, ненавидели их, как заклятые враги, потому что лишали их деревни, земли, физического труда... Мы запирали их, как преступников в средние века, в каменные мешки, которые принято у нас называть квартирами. Мы мешали им бегать и резвиться, чтобы только не побеспокоить нижних жильцов, у которых от их беготни звенела лампа. Э, да что говорить! Не родители мы с тобою, а злодеи!