-- А по-моему, -- сказал Гриньковский, -- младшая лучше. В ней есть что-то такое этакое притягательное.
Поговорили еще о дочерях Анны Васильевны и о выборах, выпили еще по бокалу и разошлись. Предводитель тотчас же куда-то уехал, Гриньковский завалился спать и Касьянов остался один. Спать ему не хотелось, до вечера оставалось еще много времени и сидеть в комнате одному, без дела, было скучно. Он оделся и вышел на улицу. Гулял он долго, так что заболели даже ноги, и все-таки до вечера оставалось еще далеко.
"Напрасно я так рано приехал" -- подумал он. -- "Было бы выехать сюда прямо на ночь".
В это время послышались бубенчики и из-за угла, ему навстречу, выехала тройка и проскакала мимо него. В экипаже сидела под синей вуалью дама и с ней рядом красивая, бледная девушка. Против них, на маленькой скамеечке, поджав ножки, сидел предводитель Веребьин. Узнав Касьянова, он ласково закивал ему головой и затем нагнулся вперед, чтобы сказать что-то даме. Дама подняла лорнет и мельком взглянула через него на Касьянова. Он остановился и долго смотрел им вслед.
Придя домой, он застал Гриньковского в халате и туфлях, заложив руки за спину и выпятив живот, -- он ходил взад и вперед по зальце.
-- Ну, что, батенька, -- обратился он к Касьянову -- как вам понравился наш город?
-- Так себе, -- ответил Касьянов.
-- Так себе... -- усмехнулся Гриньковский. -- Дрянный, пакостный городишка, а вы говорите: так себе. А вот погодите, батенька, узнаете нашу публику, так волком взвоете! Мы давеча вот с вами обедали с предводителем, а это такой гусь... Впрочем, увидите сами...
И он опять заходил взад и вперед.
-- А мне показался г. Веребьин очень приятным человеком, -- сказал Касьянов.