Гриньковский остановился.
-- Да вам сколько лет? -- спросил он.
-- Двадцать восьмой.
-- Ну, вот, поживите с моё, тогда и научитесь любить собак больше, чем людей.
Касьянову не понравились эти слова. Он посидел еще немного в зальце, помолчал и ушел к себе в комнату. Ожгихина подала ему самовар и только что он собрался пить чай, как кто-то подъехал на шарабане к крыльцу и вслед за тем раздались чьи-то шаги в прихожей.
-- Г-н Касьянов здесь живут? -- послышался голос.
-- Здесь, -- ответил Касьянов. -- Что вам угодно?
-- Анна Васильевна Ковригина свидетельствуют вам свое почтение и просят вас пожаловать к ним сейчас.
Касьянов не знал, как ему поступить. Не поехать, когда за ним прислали лошадь, ему казалось неприличным и в то же время ему самому очень хотелось познакомиться с Ковригиными, побывать в женском обществе, поговорить, послушать музыку, побывать там, где, может быть, все изящно, красиво, пахнет хорошими духами...
И, приказав человеку подождать его, он стал быстро собираться.