Лена протянула ему руку и покраснела. Касьянов почувствовал, как кровь хлынула ему в лицо. Знакомство с нею казалось ему чудом.
-- "Да она ли это?" -- думал он. -- "Не похожая ли только на нее?"
А она с своей стороны испытывала неловкость, не верила себе и мысленно повторяла:
-- "Неужели это он?"
И оба они стали чувствовать, что если сейчас кто-нибудь или что-нибудь не придет им на помощь, то оба они сконфузятся и обнаружат свои отношения друг к другу.
-- Ну, что ж, господа? -- воскликнул в эту минуту Веребьин. -- Будем продолжать?
-- Продолжать! Продолжать! -- закричали барышни. -- Это так интересно!
Касьянову дали бумаги и карандаш и он должен был принять участие в игре. Трудно было придумать что-нибудь подходящее, не будучи близко знакомым с игравшими, и он отделывался только такими записками; "Не правда ли, как вкусен жареный крокодил?" и надписывал адрес так: "Рыженькой Жанне д'Арк, сидящей спиной к зеркалу". По новому почерку и по характеру записок все сразу же догадались, кто их писал, были очень довольны и весело смеялись. Касьянов понравился. Отвечали и ему в том же духе.
Под конец игры Касьянов получил записку следующего содержания: "Помнит ли один господин встречу в Шильонском замке?"
Это писала ему Долли и по лицу ее он мог бы догадаться в этом, но он подумал, что писала Лена, и послал ей ответ: