-- Не то я перепил у исправника, -- сказал Гриньковский, входя в халате и в туфлях, -- не то недопил. У вас нет ничего алкоголического?
-- К сожалению ничего, -- ответил Касьянов.
-- Очень жаль... А как вам понравился наш исправник?
-- По-видимому, очень хороший, хлебосольный господин!
Гриньковский ухмыльнулся себе в усы.
-- Из кожи лезет вон, -- сказал он, -- чтобы вытащить предводителя в председатели управы. У Ковригиных в Питере есть какой-то вельможа, который Веребьину ворожит и иначе не желает хлопотать об его камер-юнкерстве, как только под условием, чтобы кроме предводителя он был еще и председателем...
-- Причем же здесь Ковригина и исправник? -- спросил Касьянов.
Гриньковский расхохотался.
-- Ах, вы новорожденный ребенок! -- воскликнул он. -- Да разве ж вы не знаете, что Веребьин уже два года сватается к Долли и ему наклеивают нос? А исправник... И спит, и видит, как бы вылезти в полицеймейстеры, когда Веребьин будет вице-губернатором!
Касьянову было неприятно его слушать.