-- Твой Касьянов, которого ты еще не знаешь, как следует, и ты, -- это две половинки от одной и той же груши. И что бы вы ни делали, как бы вы ни избегали друг друга, и как бы вам ни препятствовали другие, -- вы все равно будете единой грушей. Это тайна, Лена, которая нам непонятна и над которой я думаю вот уж сколько времени. Помнишь, мы когда-то учили Катехизис: "брак есть таинство?"
-- Ну, а твоя половина? -- спросила я ее.
Долли глубоко вздохнула.
-- Моя половина -- от чужой груши, -- ответила она. -- Мы с нею чужды друг другу безнадежно.
-- Зачем же ты выходишь замуж?
-- А что же мне делать?
-- Ждать, когда явится именно твоя половина.
Долли усмехнулась
-- А ты уверена, -- сказала она, -- что она еще ищет меня и не связала своей судьбы с другою половинкой? Нет, милая моя Лена, если бы я была также счастлива, как ты, то при встрече именно с моим мужчиной я почувствовала бы тот трепет души, который называется влечением сердец. А его-то у меня и нет.
Она смолкла, мы прижались друг к дружке и после этого долго молчали. По стеклам ползли капли дождя, голые деревья гудели от ветра, было холодно и неуютно, но на душе у меня было радостно и весело, как весной.