Мне было больно и я вышла к себе в комнату. И все кругом стало казаться мне чужим, присвоенным мною не по праву, и самое платье стало меня стеснять и жечь мое тело.
Я должна ехать в Захарьино!
... Сегодня ночью кто-то долго стучался к нам в нижнюю дверь. Лорд поднял лай на весь дом и всех разбудил. Затем началась беготня снизу вверх и сверху вниз. Оказалось, что это телеграфист принес бабушке телеграмму. Князь Сергей Иванович поздравлял бабушку с тем, что Веребьин удостоился придворного звания. Бабушка не любит, чтобы ее беспокоили среди ночи, обиделась и не спала уже до утра. Весь остаток ночи я слышала ее тяжелый кашель. На утро она вышла мрачнее ночи, пожелтевшая от припадков печени и заявила, что она больше не намерена оставаться в этом постоялом дворе, где отовсюду дует и где дым от печей проел глаза и по ночам телеграфисты ломятся в двери.
-- Куда же ты думаешь ехать? -- спросила ее мама. -- Ведь теперь скоро свадьба Долли! А в Петербурге у нас капитально ремонтируется квартира!
Бабушка сверкнула на нее глазами.
-- Уеду в Захарьино! -- сказала она. -- Там по крайней мере не такой дурацкий дом!
Это был мой шанс. Теперь или никогда, -- и я решилась им воспользоваться.
-- Бабушка, милая, дорогая, хорошая! -- бросилась я к ней на шею и слезы полились у меня по щекам. -- Возьми и меня туда с собою.
Бабушка подумала, что это я прошусь из участия к ней, что только одна я ее пожалела, и потому вдруг улыбнулась, глаза ее приняли ласковое выражение и она поцеловала меня в голову.
-- Хорошо, внучка, -- ответила она. -- Ты поедешь вместе со мною!