Опьяненный бред, бессильное прозрение подчиняется тому косному закону падения, от которого бежит душа живущего в сонном мечтании человека.
Одиночный экстаз прозрачного слияния со всем живым полон противоречий неразрешенного чувства {Отсюда развивается скептицизм.
"То, что называлось трансцендентальной аналитикой, к<а>к и трансцендентальная диалектика, нуждаются в имманентной синтетике". Н. Ф<едоров>7.}.
Как зверь, гонимый страхом смерти, человек в страхе закрывает внутренние очи, строя надбытие.
Но отвлеченный путь души человека к самой себе, чрез неразумно отринутый мир, не побеждает уродства и смерти, и великая напряженность, самообман, истощающий силы души в одиночестве, бессильной против неразумной силы, несущей гибель миру.
В незавершенном, несовершенном ряде времени падает умерший сын к праху отцов, не дав мертвым отцам жизни, не родив воссозиданием чистым отцов.
Так узаконяется несовершенство и рождающее время, ибо плоть отцов не воскрешена, но мертва и служит пищей сыно-человеку, забывшему отцов.
Неразрешимые (в бездействии) антиномии разума, угнетенностъ пространством и временем ограничивает не пробудившегося от вакхического сна сыно-человека.
Ползанием он как зверь, и ему доступна вечность: перехода, смены, неполноты и несовершенства. Но иная вечность и не подлежит человеку, извратившему искусства, не определясь к утверждению неба.
* * *