Я бежал одиночества. Это проклятие я победил. "Не ведет оно к добру, -- сказал я себе, -- уныние и мрак и злоба на брата в обособлении".
Я сказал: "Все живое смотрит твоими глазами, и ты не один в мире, а от Отца и с Отцем, но вытесняешь его и хоронишь в могилу с окаменевшим сердцем. Твоими глазами видишь муки и ущербы живого, боль, уродство и слезы. Что за утеха видеть их?
Проклятие, а не утеха".
Тогда разгорячилось мое сердце к правде и труду Воскрешения Мертвых, ибо я знаю, что есть одна правда -- жить; но неправда -- жить, убивая отцов, вытесняя брата и друга, хороня мертвых в могилы.
"Ищи же правды -- Воскрешения мертвых отцов, -- сказал я себе в сострадании к умершим: -- цветы-мудрецы глотают росы неба и пьют сок земли, но ты больший и сила твоего разума не в пределах.
Ищи же путей освободить могилы, пробудить умерших".
Так, готовясь к высокому труду, узнал я спокойствие и ясность и крепость духа.
Но что за радость в одиночестве, и труд одинокий -- без силы -- несовершенен.
И сказал я себе: "Когда будет много нас, когда мы будем все, мы в единстве воли -- Божественный Мастер, и разум познает власть над элементами.
Наше дело -- чистое воссоздавание совершенными искусствами.