Кажется, наше предполагаемое взаимодействие будет равно нулю.
Я задумался о своих товарищах-альпинистах, об их бескорыстном увлечении этим суровым видом спорта. Что привлекает их и еще многих наших рабочих и инженеров, учащихся и ученых в альпинизме? Влечет ли их в горы борьба с природой или стремление раскрыть ее тайны? Одно другое не исключает, а дополняет. У наших советских, людей, находящих в спорте одно из средств укрепления и развития замечательных моральных и физических качеств, свойственных всему нашему народу, тяга к альпинизму вполне понятна и естественна. С этими мыслями я крепко уснул.
Проснулся я в пять часов утра, раздвинул полы палатки и, увидев вокруг сплошной туман, не стал будить дежурного. Испытание прочности снежного карниза продолжалось.
Семь стражей красавицы Куйлю
Туман был так густ, что не было видно окружающих гор. Приподняв, полу палатки, мы поняли, что сегодня спешить некуда.
Попов, посмотрев на анероид и сверившись с записной книжкой, сообщил, что мы опустились ниже. Вчера, когда мы сюда поднялись, высота была 5 050. Вечером оказалось, что мы спим на высоте 5110. А сейчас мы опустились на 5 050. Это было признаком улучшения погоды. Не следует слишком затягивать испытание нашего снежного карниза.
В это время в просвете между облаков, как в окне, появился освещенный солнцем, сверкающий снегом конус пика Сталинской Конституции. Ярко-синее небо за ним оттеняло чистоту свежевыпавшего снега. Вскоре окно закрылось вновь и видение исчезло, будто бы его никогда и не было. В сплошном белом тумане опять не стало видно ни единого пятнышка.
Только к полудню облака, наконец, разошлись. В нашем распоряжении осталось 6 ходовых часов. Ясно, что за этот срок восхождения совершить не успеем. Выходим на разведку, чтобы наметить путь через жандарм и не плутать завтра утром.
Первый жандарм, сняв кошки, одолели за 20 минут. Рацек и Попов шли впереди. Верхнюю страховку дали общую на обе связки. Так же спустились и вниз. Кое-где пришлось откалывать ледяные глыбы и сбрасывать громадные куски мрамора.
Второй жандарм у подножия совершенно обледенел.