Около 10 часов утра подсушили и свернули палатку, отрыли из-под глубокого снега свое снаряжение и, подойдя к началу спуска, на всякий случай, покричали.
— О-го-го-го, — пришел снизу громкий ответ.
— Ну, вот, так я и знал! — обрадовался Гутман. — Идут наши товарищи, несут топливо, продукты. Довольно отсиживаться, пойдем дальше.
К мульде, от верхней части гребня, опускалось два ребра. Одно справа по кромке скал и снега с общим направлением на север, другое слева снежное, с направлением на восток. Пошли к восточному ребру, оказавшемуся более отлогим.
Вьюга заровняла ранее виденные неровности, приходилось их угадывать, нащупывать трещины. Альпинисты шли осторожно, растянув между собой 15 м веревки. Проваливаясь по пояс, они прорывали в снегу траншею и медленно продвигались по отлогому подъему. Вскоре их догнала поднимавшаяся снизу тройка альпинистов. Это были — Иванов, Гожев и Сидоренко.
Вновь прибывшие рассказали о несчастном случае с Мухиным.
— Всем Нам урок! — Сказал Гутман. — Не любим связываться веревкой на ледниках. Мы тоже несколько раз проходили там не связанными и не чуяли, что под ногами смерть.
К концу дня достигли высоты 5 300 метров. Таким образом, за день поднялись всего на 200 м, но к вечеру нельзя было выходить на восточное ребро, оказавшееся вблизи значительно круче, чем казалось издали.
Часов в пять стали налетать порывы ветра, хлеставшие в лицо острыми льдинками, сорванными с подтаявшей за день поверхности снега. Решили здесь же, у подножия ребра, выкопать пещеру. За два с половиной часа сделали отличную пещеру на пятерых. Лагерь № 4 стал второй базой. В пещере сложили небольшой запас продуктов, оставленных для спуска.
Все сильно устали и вскоре уснули как убитые. Сквозь толстые стены пещеры внутрь не проникало ни звука, и только на другой день по заметенному снегом входу догадались о метели, свирепствовавшей всю ночь.