Но въ области художественнаго творчества передъ нами уже почти пролетарская пустыня. И если бы Потресовъ въ свой анализъ ввелъ профессіональную интеллигенцію, ему пришлось бы тогда поставить вопросъ, почему рабочее движеніе рядомъ съ практиками движенія, политиками, газетными работниками не притягиваетъ къ себѣ изъ среды профессіональной интеллигенціи также и все большій и большій процентъ поэтовъ и художниковъ? Почему оно безсильно приспособить къ себѣ ихъ психологію, взволновать и зажечь ихъ широтой своего размаха, красотой своей мощи? Почему всякій интеллигентъ, имѣющій по своимъ способностямъ и склонностямъ, уклонъ въ сторону политическаго дѣйствія и политической работы, и даже научной работы по общественнымъ вопросамъ, при другихъ равныхъ условіяхъ гораздо легче можетъ подпасть подъ вліяніе пролетарскаго движенія и отдаться ему, чѣмъ поэтъ и художникъ?
Потресовъ не ставить этого вопроса, потому что вообще не анализируетъ роли профессіональной интеллигенціи, но на этотъ вопросъ можно отвѣтить, отправляясь отъ этого главнаго объясненія, которое онъ даетъ отсутствію у пролетаріата своего художества.
Именно этотъ спартанскій, дѣловой характеръ рабочей интеллигенціи, при которомъ все время только уходитъ на практическую работу, и только ничтожныя крохи его остаются на художественное "бездѣлье", именно, онъ и ослабляетъ до послѣдней степени тѣ нити, которыми рабочая интеллигенція могла бы притянуть и привязать къ себѣ художниковъ и поэтовъ изъ профессіональныхъ интеллигентовъ. Практики и политики тамъ найдутъ свою среду, поэты и художники не найдутъ ея. Не найдутъ даже и тогда, если по своимъ случайнымъ индивидуальнымъ особенностямъ, по болѣе развитому общественному чувству, они могли бы проникнуться психологіей рабочаго движенія. Даже и тогда насквозь индивидуалистическая среда профессіональной интеллигенціи и живущихъ духовными интересами элементовъ буржуазіи будетъ имъ интимно ближе, потому что она художественно развита, потому что она больше умѣетъ цѣнить художественное "бездѣлье" и имѣетъ средства и возможность его себѣ доставить. И въ результатѣ потонутъ они поневолѣ въ этой средѣ и растеряютъ тамъ свои общественные задатки.
Но столь ли ужъ безнадежно въ этомъ отношеніи положеніе и для ближайшаго будущаго? "Въ праздничныхъ одеждахъ богатой и разнообразной культуры" пролетаріатъ можетъ быть и не войдетъ въ царство будущаго. Но значительно развиться эта культура даже въ художественной области можетъ еще и въ предѣлахъ капиталистическаго строя, если только онъ просуществуетъ еще нѣсколько десятилѣтій.
Въ отличіе онъ Потресова я думаю, что чрезмѣрно дѣловой характеръ теперешней рабочей интеллигенціи объясняется не столько малымъ досугомъ и необходимостью въ теченіе его выполнять огромныя практическія задачи, сколько сравнительно недавнимъ происхожденіемъ этой интеллигенціи. Первые ростки рабочей интеллигенціи появились, вѣдь, даже въ Германіи какихъ-нибудь 40--50 лѣтъ тому назадъ. И пріобрѣтали интеллигентность, становились интеллигентными людьми представители пролетаріата до послѣдняго времени исключительно почти на почвѣ дѣловой практики, на почвѣ удовлетворенія практическихъ потребностей движенія.
Теперь же условія, при которыхъ вырабатывается пролетарская интеллигенція, существенно иныя. Подростающее поколѣніе рабочихъ встрѣчаетъ мощную идейную среду развившагося движенія, и это движеніе, усложнившись, уже ставитъ себѣ и преслѣдуетъ задачу образовательной подготовки юношества. Пролетарское юношество пріобрѣтаетъ теперь развитіе не утилитарно, не для удовлетворенія только практическихъ потребностей, а у порога движенія, раньше, чѣмъ оно практически въ него входитъ и практически въ немъ начинаетъ работать. При такихъ условіяхъ неизбѣжно должна создаваться почва для болѣе широкаго и всесторонняго развитія подрастающаго поколѣнія, а слѣдовательно, и для развитія у него болѣе изощреннаго вкуса, болѣе повышеннаго интереса къ художественному творчеству.
Что же касается слабаго досуга, на который напираетъ Потресовъ, то, во-первыхъ, вмѣстѣ съ ростомъ пролетарской интеллигенціи практическія задачи будутъ падать на каждаго ея представителя меньшей тяжестью, а во-вторыхъ, досугъ -- понятіе относительное, и сильная развившаяся потребность всегда найдетъ время для своего удовлетворенія.
"Современникъ" Кн. XI. 1919 г.