Разведчики осторожно пошли в ту сторону, откуда тянуло дымом. Скоро обрисовались едва различимые в темноте очертания строений. Никем не замеченные, разведчики обошли два раза вокруг деревни. Затем они подобрались к небольшой покривившейся от старости избе, стоявшей на отлете.
Начальник разведки сержант Уколов снял лыжи и шагнул на крыльцо. Резко скрипнула расшатавшаяся ступенька. Сержант, затаив дыхание, прижался к двери. Но тревога была напрасной. Вой метели заглушил все звуки, и скрипа никто не услышал.
В избе жалобно плакал ребенок и женский голос пел тихую баюкающую песню.
«Нет немцев, — решил Уколов, — они живо выгнали бы мать с ребенком на мороз, чтобы плач не мешал им дрыхнуть».
Осторожно открыв дверь, разведчик вошел в избу. Освещенная неясным светом догорающих в печи углей, навстречу ему поднялась женщина, качавшая люльку с младенцем. Несколько мгновений она смотрела расширившимися глазами на сержанта и вдруг часто заморгала, и крупные слезы потекли по ее щекам. Разведчик прижал палец к губам и тихо сказал:
— Не плачь, мать, не время. Скажи, есть ли немцы в деревне?
От женщины сержант Уколов узнал, что немцев в деревне Маклаки немного — человек восемьдесят-сто, и что расположились они в лучших домах поселка. Женщина рассказала ему, где стоят сторожевые посты фашистов, и указала двор, в котором находилась батарея минометов и одно легкое орудие. Вместе со смелой женщиной разведчики обошли деревню и заметили избы, в которых спали ничего не подозревавшие фашисты.
По указаниям разведчиков лыжный батальон окружил Маклаки и, оставив один взвод, чтобы перехватывать бегущих немцев, бесшумно проник в деревню. Немцы были застигнуты врасплох и не смогли оказать серьезного сопротивления. Лыжники перебили половину гарнизона, прежде чем фашисты, спавшие в других избах, пробудились от выстрелов. Они пытались организовать оборону, но было поздно: со всех сторон их косили меткие пули, и скоро все немцы были перебиты.
Со всех сторон немцев косили меткие пули лыжников.