Не успела еще наша тележка выбраться на крутой берег, как набежавший всадник со всего маха плюхнул в воду тотчас за мною, и целая масса холодных брызг, как дождем, обкатила мне всю голову и спину.
— Кто едет? — как-то боязливо и вместе с тем нахально закричал верховой.
— А тебе что за дело? — крикнул я грозно и не велел останавливаться.
Тут я увидал, что из-за тележки выскочил верхом какой-то мужик. Он был в одной рубахе, белых холщовых портах, босиком, без шапки и сидел на коне без седла.
— Здорово живете, господа честные! Путь дорогой! — приветствовал он уже тихо, но голос его дрожал, и мужичок постоянно тыкал в бока лошади голыми пятками.
— Здравствуй, братец! — сказал я все-таки строго.
— Куда изволите путь держать? Верно, в Алгачи? — сказал он, посматривая на мою кокарду на фуражке.
— Да, брат, в Алгачи, а что?
— Да напужался я, ваше благородие, до смерти и теперь отойти не могу.
— Какого же беса ты так напужался, Пляскин? — спросил Панов, узнавши всадника.