— А! Да это ты, Матвей Васильевич? Так кажется, коли не вклепался! — сказал в свою очередь мужичок, признавая Панова.
Мы все время ехали шагом и не останавливались.
— А что? Вы никого не видали на дороге? — спросил он нас.
— Нет, никого не видали, — поторопился я ответить, желая узнать что-либо о нашей загадочной встрече, так как, видимо, разговор клонился к тому и заикнувшийся Панов, желая что-то сказать, остановился на полуслове.
— А двух медведей разве не приметили, ваше благородие? — обратился ко мне Пляскин.
— Медведей? Что ты врешь! — сказал я.
— Так точно, сударь, медведей! Вот уже третий день как вышли, проклятые, в покосы и двух коней уже задавили.
— Что за диво! В покосы? — спросил я, веря и не веря Пляскину.
— Да, ваше благородие, вышли в степь и стали пакостить, так что и народ весь разогнали, оказия!
— Так и теперь уж не они ли тебя пугнули?