— А не смотрел, куда бежит речка? — пошутил я.
— Ха-ха-ха! Ну-тка я в самом деле погляжу, куда она теперь тянет.
— Ну что? Куда?
— Да, конечно, налево же, куда нам и нужно. Вон видите, куда плывет шишечка.
— Ну хорошо, а отчего же мы давеча этого не видали? — спросил Павлуцкий, уже собирая свои пожитки.
— Вот то-то и штука, — это бывает.
— Да отчего же бывает, Василий Иванович?
— А очень просто, от усталости. Да к тому же и кривляки, проклятые, с толку сбивают. Видите, как тут изчертело всю речку. Вон, посмотрите, какую восьмерку загнуло, словно калач или крендель. Придешь к такому колену, а оно и показывает, что речка бежит будто кверху по пади (логу), — вот и буровишь по лесу, как сумасшедший и толку дать никакого не можешь…
Мы наскоро закусили, выпили «окаянного» по маленькой рюмочке, собрали всю дичь, разделили ее поровну на плечи и сначала бойко отправились к дому.
Дорогой я рассказал им, как видел на речке рябчиков, и Дудин и Павлуцкий досадовали, что я не разбудил их.