— Ну пусть уехал Иван Иванович, — это еще понятно, а остальные-то почему разбежались? — толковал мой милейший Васька.
— А вот поживите подольше, так и не будете спрашивать, — заметил Костылев, хитро и лукаво посматривая из-под старых и нависших бровей.
— Верно, натура коротка, да душа шатовата, — сказал я как-то невольно.
— Аа! Вот вы верно раскусили! — снова заметил уважаемый старик и хитро подмигнул мне вполглаза.
Эта много говорящая мимика карийского старожила объяснила мне многое, и я тут же принял ее к сведению, а впоследствии убедился на деле, что Костылев был тысячу раз прав и мои сорвавшиеся слова вылетели недаром…
Вечером снова прискакал тот же казак «нарочным» и передал, что меня немедленно требует к себе управляющий.
Я тотчас надел форменный с эполетами сюртук и вместе со своими гостями поехал на Средний. Явившись к Ивану Ивановичу, я спросил, зачем меня нужно.
— А вот постойте маленько, не торопитесь, дайте сначала поговорить, а потом и за дело.
— Ну что же, видели К.?
— Видел. Сначала он был у меня, а потом я заезжал к нему.