— Барин, барин! А погляди-ка, как твой Танклетко полощет закрайком!
— А где ты его увидал? Он ведь привязан.
— Ну-ка посмотри хорошенько, коли не он, вишь, как отсаживает, и язык на боку!
В это время я увидал в лесу действительно несущегося Танкреда. Но он, каналья, знал свою вину — хитрил; а потому, таясь от меня, пробирался бочком. Объеденный конец веревки болтался на его шее, выдавая проступок. Что тут было делать? Пришлось остановиться да подозвать виновника. Он, поджав хвост и ухмыляясь мордой, тихо, как невольник, чуть не ползком подобрался к моим ногам, вытянул по земле шею и едва-едва пошевеливал хвостом, дескать, виноват, делай что хочешь!..
Я, конечно, покричал на него от досады, легонько постегал его верховой плеткой. Он, очень хорошо понимая такое снисхождение, тотчас привстал на передние ноги, подтянул красивые мохнатые уши да так умильно глядел мне в глаза, что я поневоле погладил его по голове. Тут умная собака начала подпрыгивать, вертеться на одном кругу и затем, высоко подскакнув, лизнула меня в губы, а потом, подбежав к Кудрявцеву, начала прыгать и к нему на седло.
— Вот и возьми его, подлеца! — проговорил старик.
— Ну да что тут поделаешь? Видишь, он и перед тобой извиняется, — сказал я, уже смеясь.
— Вижу, вижу! Все его плутовские замыслы вижу. Дескать, не тронь да не ворочай назад.
— А ты думаешь, что он этого не понимает?
— Как он, подлец, не понимает. Нет, барин, он наскрозь все видит, пожалуй, получше другого человека, только не говорит, а сам все знает.