-- Итакъ, Pierre, сказала она,-- съ завтрашняго дня я передамъ половину хозяйства на ваши руки, не потому что мнѣ трудно было заниматься имъ самой, но я знаю по себѣ какое это славное лѣкарство отъ тоски; мнѣ было легче перенести смерть сестры, оттого что мое время не принадлежало мнѣ....
-- Но, Nadine, вы любили Лидію менѣе чѣмъ я, началъ было Луговскій.
-- Я любила ее, конечно, не тѣмъ чувствомъ, какимъ любили вы, Pierre, но моя привязанность была глубока, потому что сестра замѣняла мнѣ всѣхъ: я сирота, вы это знаете, и только въ сестрѣ я нашла и нѣжную мать, и преданную подругу.
Луговскій не могъ понять силу привязанности Надежды Николаевны къ сестрѣ; онъ не разсуждалъ, что на широкомъ пути жизни ей можетъ встрѣтиться человѣкъ достойный любви ея, и что тогда его дѣти будутъ помѣхою ея счастію. Но гдѣ же было ему вздумать обо всемъ этотъ: онъ видѣлъ только свое собственное горе, и до всего остальнаго ему не было дѣла.
-- Теперь, въ свою очередь, Pierre, сказала Надежда Николаевна, когда экипажъ остановился у крыльца:-- я попрошу васъ слѣдовать за мною. Съ этими словами она провела его въ дѣтскую, гдѣ все уже покоилось самымъ тихимъ и сладкимъ сномъ.
Тихо подошелъ Луговскій къ маленькой кроваткѣ, гдѣ спалъ старшій сынъ его, съ любовью наклонился надъ хорошенькимъ личикомъ мальчика, спавшаго съ улыбкою на пухленькихъ губахъ. Долго смотрѣлъ отецъ на это невинное созданіе, незнакомое еще съ горемъ, и припавъ къ ребенку, тихо поцѣловалъ его. Малютка повернулся, и не открывая глазъ, произнесъ безсознательно полусоннымъ голосомъ: "папа!" Это дѣтское слово благотворно подѣйствовало на Луговскаго, и онъ отшелъ отъ малютки съ сердцемъ уже много облегченнымъ. Надежда Николаевна безмолвно слѣдила за этою сценой и радовалась въ душѣ. Она подвела Луговскаго къ другой маленькой постелькѣ и отдернула бѣлый занавѣсъ: тамъ покоилась маленькая Лидія, хорошенькая какъ ангелъ, съ пышными локонами, раскидавшимися по подушкѣ, и разгорѣвшимся личикомъ; это было живое подобіе матери въ крошечныхъ размѣрахъ. При видѣ этой дѣвочки, Петромъ Алексѣевичемъ овладѣло что-то въ родѣ безумія. Надеждѣ Николаевнѣ стоило большаго труда удержать его отъ порывовъ безумныхъ ласкъ: ему казалось, что его Лидія не умерла, но превратилась въ маленькую дѣвочку, и онъ долго не хотѣлъ отойдти отъ ея кроватки, расточалъ ей самыя нѣжныя названія. Только твердость и настойчивость Надежды Николаевны заставили его, наконецъ, отойдти.
-- Подождите, Pierre, шепнула Надежда Николаевна:-- вы не видали еще Митю. Она подошла было къ колыбели, но Луговскій, не слушая ея, поспѣшно вышелъ изъ комнаты.
III.
Луговскій сдержалъ свое слово: на другой день онъ былъ сообщительнѣе и разговорчивѣе, часто ласкалъ и цѣловалъ дѣтей, принялъ отъ Надежды Николаевны отчеты, сдѣлалъ нѣсколько распоряженій по имѣнію. Надежда Николаевна сдѣлалась совершенно необходимою ему; ей было еще много труда уговаривать и ободрять его, и хотя она передала ему управленіе имѣньемъ, однако должна была постоянно слѣдить за его распоряженіями, подавать ему совѣты, провѣрять счеты, ибо, занятый всегда одною мыслію, онъ сдѣлался разсѣянъ и часто дѣлалъ промахи. Впрочемъ, постоянныя занятія мало-по-малу отвлекали его отъ грустной думы; хотя онъ былъ и очень печаленъ, но спокоенъ и совершенно оставилъ намѣреніе идти въ монастырь. Отеческая привязанность пробудилась въ немъ со всею силой, но только въ отношеніи двухъ старшихъ дѣтей: третій же былъ какъ чужой ему. Несмотря на всѣ увѣщанія Надежды Николаевны, имѣвшей на него большое вліяніе, онъ только черезъ полгода по смерти жены рѣшился взглянуть на Митю, нехотя поцѣловалъ его и тотчасъ же велѣлъ унести. За то Надежда Николаевна удвоила нѣжность къ малюткѣ и привязалась къ нему съ материнскою, самоотверженною преданностію. Случалось ли что Митя расхворается и не спитъ,-- и молодая дѣвушка всю ночь проведетъ съ ребенкомъ и убаюкиваетъ его, и ходитъ по комнатамъ съ своею дорогою ношей, напѣвая колыбельную пѣсню; за то и Митя инстинктивно почувствовалъ силу ея любви, привязался къ ней безсознательно: бывало, стоитъ ей подойдти къ плачущему мальчику, и радостная улыбка покажется на маленькихъ губкахъ, и протягивая рученки, онъ обовьетъ ими ея шею, неясно лепеча: "мама, мама!"
Сосѣди часто заѣзжали навѣщать Петра Алексѣевича, но онъ видимо избѣгалъ общества, хотя Надежда Николаевна и осуждала его за это; онъ былъ не разговорчивъ съ посторонними и не хотѣлъ платить визитовъ. Сосѣдки тоже являлись къ Надеждѣ Николаевнѣ, но очень сердились, что она ни у кого не бываетъ, не принимая въ разчетъ того, что у молодой дѣвушки не было свободной минуты.