"Уже однажды -- говорит Каутский в статье "Славяне и революция"3 ) -- в конце 70-х и начале 80-х гг., геройская борьба русских революционеров повергла в изумление всю Европу и оказала самое глубокое влияние на социалистическое движение всех культурных стран. Наряду с восстанием и геройской смертью парижской коммуны, наряду со сказочным ростом германской социал-демократии в ее борьбе против "великого" Бисмарка, ничто не повлияло так плодотворно на социалистическое движение 70-х и 80-х гг., ничто не придало ему столько воодушевления и самоотверженности, как отчаянная борьба, которую бесстрашной подчас с величайшим успехом вела горсть русских революционеров против страшной силы самодержавия..."
Таким образом и европейский пролетариат понимал значение террористической борьбы русских социалистов, вдохновлялся ею и живо чувствовал ее связь со своим массовым движением. И только русский революционный пролетариат, выслушивавший немало похвал и даже лести от представителей русской социал-демократии, как руководитель освободительной борьбы и естественный носитель истинно-революционного духа, до сих пор еще не может, тем не менее, освободиться от оскорбительного предположения, будто он составляет какое-то прискорбное исключение в ряду борцов за свободу в не способен ни понять смысла террористической борьбы, ни воодушевиться смелым примером. Над его политическим смыслом тяготеет нелепое подозрение, и от его имени заявляются опасения, как бы террор не заставил его потерять веру в себя и в свои силы в поверить только в Боевую Организацию, которая будто бы его освободить и сыграет за него его историческую роль! Не клевета ли это на массы со стороны тех, кто выдает себя за ее единственных представителей?...
Если бы подобные кабинетные измышления чаще и внимательнее проверялись на фактах жизни, несомненно, много предрассудков и искусственных построений скоро бы исчезло без следа, ко благу и к пользе революционного дела. А текущая жизнь, подобно истории, дает достаточно данных для такой проверки. Неужели, напр., убийство Боголепова Карповичем заставило студенчество прекратить массовую борьбу? Неправда, это послужило только сигналом к новому, быстрому, и сильному подъему борьбы. Неужели смерть Сипягина от руки Балмашева, была прививкой пассивности к русскому обществу? И это неправда: этот факт всколыхнул его повсюду, во всех слоях, увеличив по много крат симпатии к революции и ее престиж. А какое возбуждающее и, ободряющее, впечатление произвела на еврейских рабочих неудавшееся покушение Леккерта -это видно даже из листков заграничного комитета Бунда, зачисляющего себя в число принципиальных противников террора.
Нельзя сомневаться в том, что такое же впечатление, произведет и ответ Боевой Организации на златоустовские правительственные зверства. Исходя из потребностей массового движения, он будет понят борющимся пролетариатом и, отвечая сознанной им психологической, необходимости дать отпор врагу, он поднимет революционную энергию рабочей массы. Пусть же этот ответ громко, на всю Россию прозвучит в ушах насильников и палачей, - и пусть борющийся рабочий с полным правом выше поднимет голову при вести, о новом успехе революции, о повом доказательстве силы и энергии растущей и крепнущей армии революционного социализма!
Май 1903 г.
Примечание:
1. "Искра" "О демонстрациях", No 19
2. См. ее статью "Революционеры из буржуазной среды", журн. " Социал-демократ ". No 1. стр. 77--78.
3. См. перевод ее в "Искре" No 18.
жур. "Революционная Россия" - No 24 - 1903