-- Ну, насчет народной благодарности ты можешь мне не говорить: я ни в чью благодарность не верю.
Это было в январе 1865 года. Я запомнил эти грустные слова потому, что как раз почти в тех же выражениях я слышал из уст Государя те же мысли, обращенные летом к графине Блудовой в китайской гостиной за чайным столом".
В другом месте кн. В. П. Мещерский, говоря о переломе в настроении Императора Александра II, ясно обозначившемся в половине 60-х годов, замечает:
"Да, уж это время далеко-далеко -- мы все это чувствовали -- было от той прекрасной весны в душе Государя, когда в 1861 году в Святых Горах и потом в Крыму Государь так наслаждался своей Царской деятельностью, так любил свое великое дело и так верил в свое призвание и в человека.
В три года он стал другим человеком. Даже в домашнем кругу его мы знали о некоторых изменениях в обычаях, которые были в связи с этой переменой в настроении и во взглядах Государя. Так, например, гостиная Императрицы была уже не та. Прежде, с начала царствования, в Петербурге говорили об этой гостиной, потому что в ней раз или два раза в неделю бывали небольшие вечера, где велась оживленная беседа о вопросах русской жизни и на которые приглашались люди, называвшиеся в обществе умными или достойными внимания. Вечера эти имели живой смысл и благотворное влияние, внося в придворную атмосферу много правдивых отголосков жизни. Тогда же говорилось много о благом влиянии Императрицы на многие дела и на многие государственные взгляды. Но в 1864 году уже этих вечеров исчезли и следы. И все знали с грустью, что Императрица старалась отстраняться от всякого прямого вмешательства в дела. Почему? Увы, ответ был очень прост: потому, что стали находиться люди, которые этому умному, умеряющему и спокойному влиянию Императрицы признавали нужным мешать, дабы другие, менее уверенные и спокойные влияния не могли ее влиянием парализоваться. Вечера бывали, но они имели характер светский и абсолютно не политический или же заключались в чтении какой-нибудь беллетристической вещи. Только по средам, когда Государь уезжал на охоту, Императрица собирала у себя за обедом иногда людей для политических бесед...
Тогда мы задавали себе вопрос: как объяснить это столь скоро наступившее разочарование в Государе?.. Увы, причин этому было много... Десять лет прошло с начала его царствования... Сколько людей наговорили ему в эти десять лет худого о худом и хорошем и как мало, напротив, людей говорили ему хорошее о хорошем и в извинение худого. Печать на 1/10 говорила о благодарности и на 9/10 говорила во имя отрицания, обличения и осуждения. Подпольная и заграничная русская публицистика была полна доносами, обвинениями и злобой. Каждый день подавались Государю в разных видах все людские злые отзывы и злые сплетни... Это одна сторона. А другая еще понятнее. В первые дни своего царствования Государь только жил для мечтания и желаний добра. Он мог, следовательно, ожидать от людей доверия и терпения к своим прекрасным и благолюбивым стремлениям. Но нет: едва он делал благое дело, никто не успевал еще сказать спасибо, как начиналось нетерпеливое требование другого, еще и еще; нервная похоть к новому и к реформе была главным двигателем всех, и, что бы ни делал Государь, все дела встречала критика одних и нетерпеливые требования другого от других... Ему не давали услыхать и увидать благодарность на деле... Трудно ли было при этих условиях, окружавших Царя, не разочароваться" {"Мои воспоминания" князя В. П. Мещерского. I, с. 68, 70, 289--290, 406, 433--434, 435--437.}.
XCIII
Е. В. Барсов об Императоре Александре III
Вот как оплакивал 21 октября 1894 года талантливый московский писатель и ученый Е. В. Барсов безвременную кончину Императора Александра III:
"О Боже, что сделалось, что совершилось над нами!