На меня пахнуло жаром близкого пламени, горькой гарью дыма -- и в то же мгновенье что-то теплое, словно кровь, брызнуло мне в лицо и на руки... Дикий хохот грянул кругом.."
Вот то, чего хотят наши анархисты, составляющие "крайнюю левую" лагеря врагов самодержавия.
С
Русское самодержавие и безопасность России
Осенью 1903 года, когда в Японии стали раздаваться голоса в пользу войны с Россией, в "Новом времени" (No 9911) была помещена передовая статья, начинавшаяся следующими меткими словами:
"Телеграмма из Порт-Артура сообщает, что Наместник его Императорского Величества на Дальнем Востоке генерал-адъютант Алексеевна параде 28 сентября выразил уверенность, что "если обстоятельства потребуют, по зову Верховного Вождя бравые молодцы славной русской рати станут как один на защиту русского дела". Эти слова -- святая истина. Генерал Алексеев, как русский человек, вполне верно оценил чувства нашего воинства. Защита русского дела по воле Державного Вождя всегда была, есть и будет священным долгом, да и не только русского солдата, но и всякого русского гражданина. Мы привыкли безотчетно повиноваться воле своего Царя, не рассуждая даже о причинах войны. В этом безотчетном повиновении сила России и гроза врагам" ( курсив Н. И. Черняева. -- Сост.).
CI
С каким чувством русский солдат принимает Царские награды
В "Записках" И. А. Никитина, между прочим, рассказывается, как во время польского восстания, в 1863 году, он посетил однажды в Вильне лазарет, где его поразили двое раненых необыкновенным спокойствием духа: фельдфебель и ефрейтор, оба лейб-гвардии Финляндского полка.
"Первый был ранен двумя пулями -- в лицо и грудь навылет; другой -- пулей в ногу, около колена. Я вошел в лазарет с виленским комендантом А. С. Вяткиным, бывшим в прежнее время командиром Финляндского полка, который привез фельдфебелю, по поручению В. И. Назимова, Георгиевский крест. Надобно было видеть, с каким благоговением осенил раненую грудь свою православным крестом честный страдалец, принимая из рук генерала заслуженный им высший знак военного отличия; он поднес его к обвязанному своему лицу, но не мог поцеловать его, так как повязка мешала... Слезы потекли из выразительных глаз его. Эта сцена брала прямо за душу; все присутствовавшие там прослезились. Так как волнение было вредно больному, то комендант, поцеловавши его в лоб, просил его успокоиться и, взявши у него из рук Георгиевский крест, повесил его на стенку подле висевшей у его кровати иконы, к которой и обратились с мольбою увлажненные глаза бедного страдальца. Находившийся тут дежурный военный врач порадовал нас заявлением, что, судя по признакам, он надеется на благополучный исход его ран. Фельдфебель при этих словах перекрестился снова. Да, могуча ты, дорогая моя родина, чистым чувством веры твоих православных сынов! Пока будет теплиться в них хоть искра святой твоей веры, тебе не будут страшны никакие политические невзгоды, никакие коварные замыслы твоих врагов и ненавистников. В тяжелую годину испытаний эта искра разовьется в большой пожар и снесет, смятет все нечистое, замышляющее на твой покой и на твое величие" (Русская старина. 1902. Ноябрь).