Единодушие царя и народа воспето Пушкиным в лучшем его смысле и во всем его могуществе. Когда поэт грозил врагам России, он, как одну из самых страшных угроз, говорил им:
Иль русского царя уже бессильно слово?
Все русские люди, конечно, знают этот вопрос и повторяют его. В минуты уныния, когда надвигаются великие внешние опасности или когда внутреннее расстройство раздирает государство, мы говорим:
Иль русского Царя уже бессильно слово?
И в минуты, когда мы предаемся великим надеждам и хотим внушить страх недругам, мы говорим точно так же:
Иль русского Царя уже бессильно слово?"
XX
Об истолкователях религиозных основ русского самодержавия вообще и об Иннокентии (Борисове) в частности
Один из главнейших пробелов русской богословской и политической литературы заключается в отсутствии полного и систематического обзора и свода всего того, что высказано в проповедях и других сочинениях наших архипастырей о русском самодержавии, о христианской точке зрения на власть вообще и монархические начала в частности. А высказано было ими обо всем этом много ценного, глубокого и поучительного, но их замечания имели обыкновенно отрывочный характер и разбросаны по множеству далеко не всем доступных изданий, из которых некоторые сделались уже библиографическими редкостями. Вот почему нельзя не пожелать, чтобы пробел, только что отмеченный, в нашей литературе был скорее восполнен. Автор, который восполнит его, сослужит полезную службу как делу русской церковной проповеди, так и русскому политическому самосознанию. Он дал бы возможность священникам излагать народу в доступной форме, применительно к слушателям, христианское учение о власти, а воспитателям подрастающих поколений вести борьбу с антимонархическими течениями, вытекающими из анархистских, республиканских и конституционных стремлений.
Как стойко отстаивали и отстаивают наши даровитейшие иерархи начало самодержавия, показывает пример знаменитого церковного оратора Иннокентия (Борисова). Преосвященный Стефан, епископ Сумский, в бытность свою священником так очертил по Полному собранию сочинений Иннокентия, изданному Вольфом, государственное учение русского Златоуста: