Во всех разумных действиях людей, во всех их произведениях -- в науках, искусствах -- усматривается одна какая-нибудь объединяющая мысль; в писаниях, в сочинениях, в книгах есть одна, связующая все множество мыслей и слов, идея или мысль, проникающая всю книгу, как душа -- тело, и дающая ей стройность, жизнь, интерес, назидание.
В каждом благоустроенном учреждении -- государственном, учебном или благотворительном -- есть один устав для всех, как и одно главное лицо, правящее учреждением; в войске -- в военное или мирное время -- один главный военачальник, объединяющий и направляющий все части и действия воинства; в правительственных учреждениях все чины подчиняются одному главному начальнику -- министру, а все государство подчиняется одному лицу монарха или государя.
Таким образом, единодержавие и самодержавие в государстве есть самая естественная и Богом указанная и узаконенная форма правления, всего более споспешествующая благоденствию и успехам государства и благу подданных, да и благу мира прочих государств. Одно державное слово могущественного монарха может остановить военное кровопролитие и установить мир между воюющими державами, как и совершилось это по слову нашего Государя между воюющими греками и турками, -- чего республике какого-либо государства едва ли было можно достигнуть.
Вспомним междоусобную рознь наших древних русских князей, воевавших друг с другом и ослаблявших Россию. К чему она, эта рознь, привела? К татарскому порабощению. А объединение одним самодержавным Царем Иоанном III Руси к чему привело? К совершенному освобождению от татарского ига. А следующей затем политикой с монархической властью Царей и Императоров России она приведена к нынешнему величию и славе".
О. Иоанн, конечно, не думал о Шекспире, когда писал свое Слово, а между тем некоторые из его доводов и аналогий напоминают политические размышления, вложенные великим поэтом в уста Улисса ("Троил и Крессида". I, 3) и архиепископа Кентерберийского ("Генрих". Часть вторая, I, 1).
XXII
Ясна и Платон
У народов Древнего Востока встречаются прекрасные, возвышенные и мудрые изречения о монархических началах. "Ты, о Ормузд, -- гласит стих священной книги персов Ясны, -- поставил царя, который и утешает, и кормит бедного" { Поль Жане. История государственной науки в связи с нравственной философией. 25.}.
Этот афоризм, исполненный сочувствия к труждаюшимся и обремененным, наводит профессора В. М. Грибовского на мысль, что даже в основе политической философии Платона, рисовавшего идеал царя-мудреца, печальника народа, можно усматривать влияние магизма. Это предположение подтверждается поразительным сходством учения Платона о душе и теле, о добре и зле с учением магизма о борьбе Ормузда и Аримана, -- о борьбе, в конечном итоге долженствующей завершиться торжественным поражением последнего {В. М. Грибовский. Народ и власть в Византийском государстве. 52.}.