Монархиню? Бог видит слезы благодарности: они проводят меня до могилы".
В ответ на эти строки Рылеев писал:
"Молись Богу за Императорский Дом. Я мог заблуждаться, могу и вперед, но быть неблагодарным не могу. Милости, оказанные нам Государем и Императрицей, глубоко врезались в сердце мое. Что бы со мною ни было, буду жить и умру для них".
Жена отвечала:
"При всей несчастной участи я еще могу ходить, говорить, видеть и слышать, и кто благодетель сему, как не Всевышнее существо и милосердие монарха, Отца нашего?
Ты мог заблуждаться и можешь впредь, но быть неблагодарным не можешь: эти слова Твои, как истинного христианина, чистое раскаяние.
Молись, мой друг, Всевышнему -- да укрепит тебя в добром намерении; я знаю чистую душу твою, надеюсь, что ты постараешься загладить поступок свой и возвратить милость и любовь Отца Отечества нашего".
Жена Рылеева старалась поддерживать в муже надежду на помилование и сама питала ее.
7 января 1826 года она писала мужу:
"Милый мой друг, страдание мое не прекратится до тех пор, как я увижу тебя свободным и достойным верноподданным Отца Отечества нашего".