Я и в голодный год есть буду калачи.
Лобанов был прав, называя шутотрагедию шалостью таланта, но в этой шалости скрывается и серьезная политическая мысль. Она показывает, что Крылов не хуже завзятых республиканцев понимал, что монархический принцип не всегда и не везде пригоден и что пересаженный в деревушку Вакулы, он мог проявляться только в карикатурных формах. Шутотрагедия показывает, что политическая мысль Крылова была чужда всякой односторонности. "Подщипа" не карикатура на монархический принцип, а насмешка над его искажением и смешением с вотчинным началом. Крыловский Вакула не страдал бюрократическими увлечениями гоголевского Кашкарева, но царство Вакулы во многом смахивает на усадьбу и на поместья Кашкарева. Вакула не царь, а захолустный домовладыка и хозяин -- его степенство, вообразивший себя монархом, своих кучеров и работников -- министрами, а свою дворню -- двором. Такие аберрации ума бывали не только в старинных помещичьих усадьбax, но и в миниатюрных германских княжествах XVIII века.
LXIX
Григорович как народный печальник при дворе Императора Николая I
Существует предрассудок, что в неограниченных монархиях лучшие люди страны не могут иметь благотворного влияния на государственные дела.
Но разве самодержавный государь не испытывает на себе влияния даровитейших мыслителей, ученых, поэтов, композиторов, художников и других представителей и выразителей народного гения и упований родины? Конечно, испытывает. А вот и наглядный пример такого влияния.
31 октября 1893 года на юбилейном обеде в честь Григоровича была произнесена В. А. Панаевым интересная речь, напечатанная в "Русской старине" (март 1903 г.), из которой оказывается, что литературная деятельность автора "Рыбаков" и "Переселенцев" не прошла бесследно для крестьян.
"В сороковых и в начале пятидесятых годов был известный литератор граф Сологуб, человек очень талантливый и образованный. Служа при дворе, он, как известный литератор и превосходный чтец, приглашался к покойной Императрице Александре Феодоровне для чтения литературных произведений.
Вот что передавал граф Сологуб всюду в обществе (и я слыхал это от него лично несколько раз), а именно что при чтении им романов и повестей Д. В. Императрице она нередко проливала слезы.
Понятно, сегодня граф Сологуб прочтет императрице что-либо из произведений Григоровича, а завтра знает об этом весь высший круг и знает, как именно отнеслась Императрица к этому чтению.