Первые требования конституции при Императоре Александре II
Требования конституции начались при Императоре Александре II с 1859 года, когда в Петербург съехались депутаты от губернских комитетов для представления высшему правительству разъяснений по поводу выработанных комитетами положений об улучшении быта крепостных крестьян, и были выдвинуты противниками Ростовцева и редакционных комиссий.
Адресы дворянских депутатов совпали с запиской помещика Пермской губернии, сенатора и камергера М. А. Безобразова, не принадлежавшего к их числу {М. А. Безобразова не надо смешивать с его братом Н. А. Безобразовым, магистром С.-Петербургского университета, бывшим 12 лет предводителем дворянства Петербургского уезда и написавшим в конце 50-х и в начале 60-х гг. ряд статей и брошюр публицистического содержания (преимущественно о крестьянском вопросе и о поместном дворянстве).}. Записка Безобразова носила название "Материалы для доставления адреса дворянства Государю". "Материалы" ходили по рукам во множестве списков. Безобразов обвинял бюрократию во враждебном отношении к дворянству и в затаенном намерении ввести в России конституцию по западноевропейскому образцу {Записка Безобразова отличалась очень резким тоном. О нем можно судить хотя бы по следующей тираде о бюрократах, под которой разумелись главным образом Ростовцев, Ланской и их ближайшие сотрудники:
"На страже вокруг престола стоит бюрократия в сообщничестве -- сознательно и бессознательно -- с так называемыми красными и поражает всех улавливаемыми Высочайшими повелениями. Попытки разных возмутителей не удались у нас в свое время, потому что у них не было достаточных связей в правлении. Последователи их воспользовались уроками опыта: постепенно, тайно подвигая друг друга, они овладели некоторыми отраслями управления, заняли сперва невидные, но самые нужные должности, взобрались выше и теперь силой управления делают то, чего хотели, но не смогли сделать их предшественники. Отняв у дворян возможность дать труду, на них возложенному правильное развитие, стиснув этот труд в форму совершенно непрактической программы, спеленав губернские комитеты влиянием членов от правительства и вмешательством власти административной, всемудрые преобразователи порицают теперь труд дворянства, обвиняют его в недобросовестности и в намерении уклониться от исполнения желаний Государя и клеймят людей, противопоставляющих какую-либо препону революционным направлениям, пошлыми прозвищами крепостников и плантаторов, себя величают именем передовых, постигнувших потребности века, тогда как они волочатся по колее, прорытой сумасбродами, приговоренными пред судом разума мира просвещенного. В личных проявлениях Царской воли блистает яркий, согревающий луч высоких чувств; ко всякому его проблеску жадно обращаются взоры русских, исполненных надежды и упования. Но тучи бюрократические скоро его заволакивают, подобно тучам саранчи, затмевающим солнце".}. Выставляя себя сторонником самодержавия, он предлагал созвать выборных дворян от губерний и, придав к ним депутатов от губернских комитетов, составить Всероссийское совещательное дворянское собрание для обсуждения разных государственных вопросов, и прежде всего крестьянского. По мысли Безобразова, в это собрание должны были перейти для проверки и обсуждения положения, заготовленные редакционными комиссиями. Безобразов просил государя:
"Собранию этому представить из числа сановников, окружающих престол, избрать председателя, коему открыть доступ прямо к Вашему Величеству. Рассмотренное и обсужденное положение предоставить на усмотрение Вашего Императорского Величества через Государственный Совет. Собранию назначить место в одной из зал Дворца и всем ведомствам повелеть доставлять немедленно сведения, какие, для полноты рассмотрения, окажутся нужными; разрешение юридических вопросов возложить на трех опытных сенаторов и министра юстиции, коим поручить разъяснение недоумений, какие в собрании возникнуть могут".
"Государь испещрил поля записки Безобразова своими замечаниями и возражениями. Против обвинений "бюрократии" в искажении Высочайшей воли, а также в конституционных стремлениях, он несколько раз написал слово "вздор!". На предложение отдать на суд выборных решение крестьянского дела, дабы, по выражению автора, "обуздать Министерство внутренних дел и редакционные комиссии", Император заметил: "Надобно начать с того, чтобы его самого обуздать". Признавая тон записки "непомерно наглым", государь находил, что предложение Безобразова созвать выборное собрание "произведет еще больший хаос", а на утверждение его, что на этом пути нельзя будет проявляться партиям и интригам, возразил: "Лучшим примером противного служат самые губернские комитеты". "Хороши софизмы!" -- начертал Государь против слов "собрание выборных есть природный элемент самодержавия", а против утверждения, что дворянство горячо сочувствует государю и доказало готовность свою исполнять его волю: "Хорошо доказало!" Общее заключение Императора о записке Безобразова: "Он меня вполне убедил в желании подобных ему учредить у нас олигархическое правление"1.
Тем же враждебным Ростовцеву и редакционным комиссиям духом, каким отличалась записка Безобразова, была проникнута и брошюра графа Орлова-Давыдова.
"Рассказывали, что в одном из заседаний Главного комитета государь обратился к Ростовцеву с вопросом: читал ли он письмо к нему графа Орлова-Давыдова? Ростовцев отвечал, что такого письма не знает, а читал какое-то, написанное на французском языке, которого сам не получал, но видел у других. "Ну да, -- сказал государь, -- это оно-то и есть, про которое я вам говорю". -- "Да разве это письмо графа Орлова-Давыдова?" -- "Отчего же быть не может?" -- "Оттого, что граф Орлов аристократ, воспитанный и просвещенный человек, а это письмо писано каким-то невеждою" {С. С. Татищев: Император Александр II. Т. 1. 363--364.} (Материалы для истории упразднения крепостного состояния в России. Т. II. С. 115).
Депутат от большинства Симбирского губернского комитета Шидловский прислал государю всеподданнейшее письмо, тоже примыкавшее по своему содержанию к записке Безобразова. Он осуждал вызов депутатов от меньшинства комитетов, так как они не выражали желаний и мнений дворянства. Он обвинял редакционные комиссии в уклонении от проектов, составленных губернскими комитетами, и намекал, что Ростовцев и его сотрудники хотят уничтожить значение дворянства, которое всегда было оплотом порядка и опорой Престола. Шидловский писал: "Ввиду такой опасности и очевидного наплыва западных идей, стремящихся к потрясению порядка в государстве, слияние самодержавия с дворянством как первым и самым естественным охранением Престола и Отечества -- необходимо, Государь!.. Удостой призвать, Государь, к поднятию Престола Твоего нарочито избранных уполномоченных от дворянства и кончи, под личным Твоим, Государь, председательством, дело, которое составит славу Царствования Твоего". Это письмо было передано государем министру внутренних дел с надписью: "Вот какие мысли бродят в головах этих господ".
С конца 50-х годов в том лагере, к которому принадлежали Шидловский и граф Орлов-Давыдов, стала укореняться мысль, что дворянство должно быть вознаграждено за потерю власти над крестьянами приобретением политических прав. Эта мысль проглядывает, между прочим, в анонимном "письме депутата первого призыва к депутатам второго приглашения", разосланном депутатам в 1859 году из Москвы и напечатанном во втором томе "Материалов для истории упразднения крепостного состояния в России". В этом письме есть такое место: