Кольцов умер рано и выразил далеко не все, что мог бы облечь в художественные образы. Его поэзия производит впечатление законченности лишь в чисто народных по духу пьесах, но размах Кольцова, как мы уже сказали, не довольствовался их пределами: русский Бернс был глубже шотландского поэта. Пафос его лирики выразился, думается нам, всего ярче в двух его стихотворениях: "Неразгаданная тайна" и "Человек".
Подсеку ж я крылья
Дерзкому сомненью,
Прокляну усилья
К тайнам Провиденья!
В данном случае под ними поэт разумеет, главным образом, смысл и ход истории человечества, поражавшей Кольцова обилием крови и частыми взрывами низменных страстей. Но эти мрачные явления не умаляли веры Кольцова в человека.
Все творенья в Божьем мире
Так прекрасны, хороши,
Но прекрасней человека
Ничего нет на земле!