Некоторые писатели предрекают неизбежность грозного нашествия монгольских племен и чуть не всесветное монгольское иго, причем возлагают свое упование на Россию. Если даже не взирать на будущее со столь мрачной точки зрения и не думать, что в Китае может появиться второй Ат-тила, то нам все-таки нельзя смотреть на китайцев, как на безобидных соседей, войны с которыми нет основания опасаться. Сама жизнь выдвигает для русских государей новую и великую задачу и тем самым указывает на необходимость дальнейшего укрепления и развития монархических начал в России, как в государственной практике, так и в умах и сердцах всех русских людей.
IV
Есть мнение, что русское самодержавие не представляет ничего своеобразного.
Пишущий эти строки столкнулся с этим мнением еще в студенческие годы, перечитывая курс государственного права одного даровитого, давно умершего профессора, принадлежавшего к числу западников. Опровергая славянофилов, указывавших на самобытность России и русской культуры, этот профессор сближал московское самодержавие с западноевропейским абсолютизмом и приходил к заключению, что оно составляет лишь одну из не раз повторявшихся в истории разновидностей неограниченной монархии.
Все формы правления можно подвести под несколько основных категорий. Но из этого не следует, что все монархии, за исключением древнейших из них, были повторением первоначальных прототипов. Форма правления -- понятие родовое, неограниченная монархия -- видовое, русское самодержавие -- понятие неделимое. История знает много монархий, но из этого не следует, что все монархии тождественны. И орел, и ласточка, и страус -- птицы, но их нельзя смешивать. Разъяснять столь простую истину -- значит разъяснять основные начала логики об объеме понятий.
Нет сомнения, что у всех неограниченных монархий есть некоторые общие черты, вытекающие из их природы, но у каждой из них есть и свои особенности. И египетские фараоны, и китайские богдыханы, и цари Древней Персии, и турецкие султаны, и византийские басилевсы были неограниченные монархи. Но какая громадная разница между их идеалами, правительственными приемами, представлениями о власти, стремлениями, задачами и делами!
Русское самодержавие столь же мало похоже на монархии Древнего Востока, как Царь Алексей Михайлович на какого-нибудь индийского раджу. Русское самодержавие столь же резко отличается от западноевропейского абсолютизма, как отличался Петр Великий от Людовика XIV или Александр II от Фридриха II Прусского или Филиппа II Испанского.
Каждая неограниченная монархия развивалась и развивается под влиянием целого ряда условий места и времени и поэтому имеет, помимо видовых черт, ей одной присущие черты. Религия народа, природа занимаемой им территории, его культура, его психический строй, история, быт, достоинства и недостатки, привычки и понятия -- все это налагало и налагает на каждую неограниченную монархию свой отпечаток. В том и заключается задача науки, чтобы рельефно выделить этот отпечаток.
Задача русской истории и русского государственного права заключается, между прочим, в том, чтобы показать особенности русского самодержавия сравнительно со всеми другими самодержавиями, отметить его своеобразный, русский, национальный характер.
Необходимо выяснить точно и раздельно, как отразилось на русском самодержавии влияние русской природы, влияние минувших судеб России, влияние тех народов, с которыми она сталкивалась, влияние русской народности, и т. д., и т. д., и т. д. A priori можно сказать, что русское самодержавие в высшей степени самоцветно. Всестороннее исследование его -- дело будущего, но смешивать его с самодержавиями, возникавшими на языческой почве и доходившими до обоготворения монархов, или с самодержавиями римско-католическими и протестантскими, видевшими в монархе то ставленников Ватикана, то "первых между равными" им вассалами, то первых слуг (иначе: высших сановников) государства -- значит впадать в грубую ошибку.