III
С каждым новым царствованием царская власть в России не ослабевала, а возрастала и укреплялась, и не потому только, что с течением времени Россия увеличивалась и требовала, в силу своих географических особенностей, все более и более твердых скреп, но и потому, что каждое, сколько-нибудь крупное историческое событие в России имело своим необходимым последствием возвышение царской власти.
Все наши монархи были самодержцами, но самодержавие каждого из них имело свои оттенки. Эти оттенки зависели от духа времени и индивидуальных особенностей того или другого государя.
Михаил Федорович был самодержцем, но еще более самодержцем был его сын Алексей Михайлович, ибо при Алексее Михайловиче было окончательно определено отношение Царя к Церкви.
Благодушный Федор Алексеевич укрепил самодержавие, положив конец местничеству и тем самым развязав своим преемникам руки в деле замещения государственных постов и должностей.
Петр Великий отменил многое из того, что чтилось Древнею Русью, но он не только не пошатнул царской власти, но систематически старался укреплять и возвышать ее. К этой именно цели были направлены уничтожение патриаршества и Боярской думы, введение табели о рангах, учреждение Синода, Сената, коллегий и т. д. Окружив свой трон ореолом нового величия и громкой славы, сделавшись основателем и повелителем регулярной армии и военного флота, Петр Великий и своими реформами, и своими победами довершил созидание русского самодержавия, начатое его предшественниками, великими князьями и царями московскими.
То, что мы сказали о Петре Великом и первых царях из Дома Романовых, можно сказать и по поводу позднейших царствований. Возьмем хотя бы царствование Александра II, когда кипела крамола и когда на троне восседал один из благодушнейших монархов, каких знает история. Величайшая из его реформ -- освобождение крестьян, -- несомненно имела своим последствием утверждение царской власти на чисто народной основе. Эта реформа поставила Царя лицом к лицу с крестьянами. А судебная реформа и все другие реформы Александра II, имевшие целью упразднение судебного и административного произвола? Разве они, по замыслу Царственного Законодателя, не должны были содействовать укреплению самодержавия? Разве они не были направлены к тому, чтобы законность, а следовательно, и воля Царя признавались в самых отдаленных закоулках государства?
Принято думать, что Александр II ослабил бразды правления после Николая Павловича. Император Николай Павлович был, правда, строже своего преемника, но при Николае Павловиче закон нарушался гораздо чаще, чем после реформ его сына. Гоголевские чиновники, конечно, признавали царскую власть и не были ни республиканцами, ни конституционалистами, но они торговали правосудием и гнули закон, как хотели. Вот почему Николай Павлович и сказал на первом представлении "Ревизора", что Ему больше всех досталось от автора комедии. Самодержавие по духу своему требует неуклонного исполнения на всем пространстве Империи ясно выраженной и даже подразумеваемой в каждом отдельном случае воли Государя. С этой точки зрения Император Александр II, без сомнения, много сделал для укрепления самодержавия.
Вообще какое бы из событий русской истории мы ни взяли, каждое из них окажется связанным с дальнейшим развитием самодержавия.
Остановимся хотя бы на делах Китая, нежданно-негаданно ополчившегося против христианства и белой расы. Теперь нам еще нельзя считать Китай безопасным соседом, а ведь наша граница с Китаем тянется на 8000 верст, и ныне сам собою выдвигается вопрос, тревожащий даже Западную Европу: что будет, если Империя богдыханов усвоит себе европейскую технику, введет у себя всеобщую воинскую повинность, обучит и вооружит на европейский лад все свои войска? Если б у нас не было самодержавия, его нужно было бы создать ввиду новой угрозы, являющейся на Дальнем Востоке.