II
Говорят: "Почем знать, что будет лет через 100, через 200? Ничто не вечно под луною. Россия была когда-то удельно-вечевой страной, потом сделалась неограниченной монархией; очень может быть, что наступит такое время, когда она будет монархией конституционною или усвоит себе иную форму правления, федеративно-республиканскую, например".
Будущее известно одному Богу, но, на основании исторических указаний и всего того, что мы знаем о современной России, можно сказать, что наше самодержавие тесно связано с политическим бытием России, что оно растет, а не малится.
Известно, что ни одна форма правления не отличается такою устойчивостью, как неограниченная и наследственная монархия. Демократические и аристократические республики держались обыкновенно недолго и быстро погибали от междоусобных распрей и внешних ударов (вспомните Древнюю Грецию, Древний Рим, средневековую Венецию, Новгород и Псков), некоторые же монархии держались и держатся целые тысячелетия. Можно думать поэтому, что бытие русского самодержавия потомство будет считать тоже тысячелетиями. Все говорит за то, что, пока будет Россия, будет и русское самодержавие, ибо существование такого громадного политического организма, как наша родина, немыслимо без самодержавия.
Но долго ли будет существовать Россия? Она уже отпраздновала тысячелетнюю годовщину, но ведь не без причины же на Западе господствует убеждение, даже среди наших заклятых врагов, что русский народ -- народ молодой, о дряхлости которого говорить совсем странно. Тысячелетие -- срок, конечно, не малый, но Россия во всяком случае гораздо моложе западноевропейских держав, отнюдь не помышляющих о смерти.
К тому же еще вопрос и большой вопрос: следует ли принимать за начало исторического бытия современной России 862 год? Российская империя, если даже отождествлять ее с Московским государством, даровитейших собирателей земли Русской, еще не скоро будет праздновать тысячелетнюю годовщину. Московское государство может быть уподоблено громадному зданию, построенному на гробницах множества давно погибших княжеств и царств, а Российская империя -- еще более громадному зданию, сооруженному на развалинах или, вернее, на костях Московского государства. Российской империи нет еще и 200 лет, а русскому самодержавию нет еще и пятисот лет, если считать его начало от Иоанна III.
Кто-то сравнивал Россию с роскошным плодом, уже носящим в себе зародыши гниения. Эти зародыши, насколько может догадываться человеческое предвидение, могут заключаться в распространении безверия, сектантства, антимонархических начал, нищеты, роскоши и т. д., и т. д. Но жизненность России не оскудевала и не оскудевает. XIX век ознаменовался для нее появлением целого ряда гениальных умов, дарований и характеров. Жизненность России доныне проявляется и чисто внешним образом: в развитии ее политического могущества, в том почетном положении, которое она занимает среди других держав, в ее мировой политике, в ее территориальном разрастании.
Политические организмы обладают такой же жизненностью, как и биологические особи, и растут, подобно им, впредь до полной возмужалости. Россия еще не достигла полной возмужалости, иначе она не приобретала бы новых территорий, и притом не где-нибудь за океаном, а у самых границ своих.
Жизненность России наглядно сказывается в том, что ее территория увеличивается как бы сама собой, даже в самые мирные царствования.
А чем больше увеличивается Россия, тем больше она нуждается в самодержавии.