VII

В доказательство, что русское самодержавие может в более или менее отдаленном будущем рухнуть, ссылаются на конституционные попытки, которые делались у нас с конца XVI столетия, на конституционную агитацию времен Александра II и вообще на стремление к ограничению царской власти, которое не раз обнаруживалось на Руси на деле или на словах.

Попытки ограничения царской власти доказывают непоколебимую устойчивость русского самодержавия. Ни одна из этих попыток не удалась, хотя некоторые из них и предпринимались, по-видимому, при самых благоприятных для них обстоятельствах, и даже при поддержке представителей верховной власти или, по крайней мере, при отсутствии энергичного отпора с их стороны. Вспомним, например, 1730 год или возведение на престол Василия Шуйского. Несмотря на то что Царь Василий и Анна Иоанновна без всякого сопротивления дали те гарантии, которых от них требовали, эти гарантии были вслед затем быстро устранены и не оставили после себя никаких следов. А между тем в 1605 и в 1730 годах подкапывались под царскую власть самые влиятельные люди государства. В те же годы, а также в 1598 году, когда избирали на царство Бориса Годунова, и в 1613 году, когда избирали на царство Михаила Федоровича, русские люди, по-видимому, имели возможность навсегда покончить с самодержавием. И что же? Оно не только было восстановлено, но даже крепло все более и более.

История приводит к убеждению, что на Руси могли появляться конституционные замыслы лишь вот в каких случаях:

1) Когда прекращалась прежде царствовавшая династия и когда стране поэтому приходилось избирать нового царя и вместе с тем -- родоначальника будущих царей (1598, 1605 и 1613 гг.).

2) Когда, вследствие отсутствия законов о престолонаследии, представители Царствующего Дома не решались заявлять свои права на престол и предоставляли решение вопроса о престолонаследии олигархам, захватывавшим власть в свои руки (1730 г.).

3) Когда сами государи утрачивали временно веру в необходимость и правду самодержавия и подготовляли своими мерами, предположениями и начинаниями конституционные брожения. Бунт декабристов, например, несомненно, был подготовлен колебаниями Императора Александра I. Он дал конституцию Царству Польскому, торжественно объявив при этом о своем намерении наделить конституцией и все подвластные России народы. Он, не стесняясь, резко высказывался против неограниченной монархии, приводя тем в недоумение даже Чарторыйского; он поручал Сперанскому и Новосильцеву составление конституционных законопроектов для Империи и всем этим дал толчок к заговору декабристов, разрешившемуся мятежом. Крамола времен Александра II с ее конституционными вожделениями возгорелась тогда, когда в обществе стали ходить слухи о мнимой готовности Императора до известной степени ограничить царскую власть. Созвание и личное открытие Александром II Финляндского сейма; наделение Болгарии одной из либеральнейших конституций, снисходительное отношение власти к конституционным манифестациям -- все это сильно влияло на наших революционеров и окрыляло их самыми несбыточными надеждами. Император Александр II был убит в то время, когда подготовлялась и вырабатывалась реформа, имевшая своею задачей введение выборного начала в организацию Государственного Совета, с разделением его как бы на две палаты: на палату, состоящую из лиц, назначаемых государем, и на палату, состоящую из представителей от земств. При Императоре Николае Павловиче никаких конституционных затей не было потому, что всем было известно Его глубокое отвращение ко всяким сделкам с революцией.

Устойчивость и необходимость самодержавия в России подтверждаются, между прочим, событиями Смутного времени. Нигде и никогда междуцарствие не сопровождалось такими потрясениями, как в России. Оставаясь без Царя, Русская земля делалась безгосударною в полном смысле слова. Отсутствие Царя было для нее равносильно распадению самого государства, крушению порядка и водворению анархии хотя и не в бакунинском смысле слова. Вот почему лучшие русские люди и спешили покончить с междуцарствием: они видели и понимали, что Русская земля не может существовать без государя, и притом без полновластного государя.

Устойчивость русского самодержавия видна из того, что царскую власть пытались у нас упразднить или ослабить и путем интриг (1598, 1605 и 1613 гг.), и путем военных мятежей (декабристы), и путем политических убийств и террора (1867--1881 гг.), и путем разных манифестаций. Но из этого обыкновенно ничего не выходило. Царский инстинкт и политический смысл страны в конце концов обыкновенно брали верх над разными скоропреходящими течениями, и они быстро исчезали при первом же проявлении царской решимости не покидать исторического пути и не поступаться нерушимостью царской власти.

VIII