Монархическія убѣжденія русскаго народа.
І.
Развитіе русскаго политическаго самосознанія вообще и относительно царской власти въ частности, прежде чѣмъ оно сказалось въ литературѣ и облеклось въ форму болѣе или менѣе обстоятельныхъ разсужденій и логическихъ выводовъ о значеніи и необходимости монархическихъ началъ для Россіи, дало себя знать путемъ народнаго творчества: въ пословицахъ, пѣсняхъ, легендахъ и т. д. Русскій народъ -- монархистъ до мозга костей своихъ и уже давно усвоилъ себѣ монархическія убѣжденія, забывъ удѣльно-вѣчевые порядки и удѣльно-вѣчевую свободу, сплошь и рядомъ переходившую въ безтолочь и анархію. Побесѣдуйте съ русскимъ крестьяниномъ о государственномъ устройствѣ Россіи и другихъ земель, и вы убѣдитесь, что онъ чтитъ только самодержавіе и иного режима не хочетъ. Онъ, конечно, не въ состояніи будетъ объяснить, почему самодержавіе близко и дорого ему, но это не помѣшаетъ ему остатъся при своемъ, не взирая на самыя заманчивыя описанія республиканскаго или конституціоннаго уклада. Наши революціонеры, ходившіе въ народъ, извѣдали это на опытѣ. Свои неудачи по части возбужденія мужиковъ противъ царской власти они приписывали ихъ неразвитости, совершенно упуская изъ виду, что дѣло объяснялось преданностью народа государямъ и его вѣрой, что Россіи нельзя обойтись безъ самодержавія. Доказательствомъ сказаннаго являются прежде всего пословицы о Царѣ. Будучи порожденіемъ народной мудрости и народнаго міросозерцанія, слагавшагося и укрѣплявшагося вѣками, онѣ показываютъ, какъ смотритъ на Царя многомилліонное коренное населеніе Россіи. Сгруппируемъ ихъ, руководствуясь сборникомъ Даля (Пословицы русскаго народа, изд. 2-е, 1879 г., главнымъ образомъ, т. I, стр. 285 -- 290).
II.
Называя себя крестьяниномъ, т. е, христіаниномъ, русскій мужикъ смотритъ на власть съ христіанской, православной точки зрѣнія. Онъ видитъ въ царѣ -- властелина, поставленнаго самимъ Богомъ. Отсюда рядъ пословицъ, сопоставляющихъ Бога съ Царемъ: "Богъ на небѣ, Царь на землѣ"; "Одинъ Богъ, одинъ Государь"; "Никто противъ Бога да противъ Царя"; "Никто какъ Богъ да Государь"; "Все во власти Божіей да Государевой"; "Все Божье -- да Государево"; "Вѣдаетъ Богъ да Царь" и т. д.
Дѣлать изъ этихъ пословицъ, подобно нѣкоторымъ иностраннымъ писателямъ, выводъ, что русскій народъ обожествляетъ Царя, конечно, нелѣпо. Правда, наши предки нерѣдко называли Царя земнымъ богомъ, и Императоръ Александръ I въ одномъ изъ своихъ указовъ даже запрещалъ духовенству уподоблять государя, въ привѣтственныхъ къ нему обращеніяхъ, Богу. Смиреніе и религіозное чувство Александра I возмущались такого рода уподобленіями, но само собой разумѣется, что церковные ораторы, прибѣтавшіе къ нимъ, были далеки отъ мысли отождествлять Бога съ царемъ: они лишь прибѣгали къ метафорамъ, заимствованнымъ изъ Ветхаго Завѣта (вспомнимъ 81-й псаломъ, обличающій нечестіе и несправедливость Царей и въ тоже время, называющій ихъ богами). Земной Богъ -- такое же метафорическое выраженіе, какъ Царъ небесный или Царица небесная. Употребляя его, старинные русскіе люди были далеки отъ мысли придавать ему буквальный смыслъ и творить себѣ изъ смертнаго кумиръ. Любя и почитая своихъ Царей, русскій народъ смотритъ на нихъ съ строго христіанской точки зрѣнія и не приписываетъ имъ никакихъ сверхчеловѣческихъ свойствъ. Цѣлый рядъ народныхъ пословицъ напоминаетъ носителямъ верховной власти о недостаткахъ и немощахъ ихъ человѣческой природы и о томъ, что міромъ управляютъ не Цари, а Богъ. "Не боюсь никого кромѣ Бога". "У Бога и живыхъ Царей много". "Передъ Богомъ всѣ равны". "Передъ Богомъ всѣ холопы". "Сегодня въ порфирѣ, завтра въ могилѣ". "Царь и народъ -- всѣ въ землю пойдетъ". (Даль, I, стр. 6 и 241, II, стр. 45).
Съ народной точки зрѣнія, какъ видно изъ вышеприведенныхъ пословицъ о Богѣ и Царѣ, русскому Государю принадлежитъ власть надъ всей землей, надъ всѣми народами. "Свѣтитъ одно солнце на небѣ, а Царь русскій на землѣ". Иноземныхъ и иновѣрныхъ государей народъ считаетъ какъ бы вассальными правителями. Кому не случалось слышать старыхъ солдатъ, объяснявшихъ наши войны тѣмъ, что турокъ "взбунтовался", и что Царь приказалъ "усмирить" его? Такое пониманіе политическихъ отношеній русскаго Царя къ заграничнымъ государствамъ и монархамъ отразилось, между прочимъ, въ стихѣ, о Голубиной книгѣ:
У насъ Бѣлый Царь -- надъ царями Царь,
И онъ держитъ вѣру крещеную,
Вѣру крещеную, богомольную;