Отмѣчая въ нѣкоторыхъ, немногихъ пѣсняхъ необузданный и суровый нравъ Грознаго, народъ сохранилъ вѣру въ тѣ объясненія, которыми Іоаннъ оправдывалъ свои казни, и не сомнѣвается, что онѣ вызывались борьбою съ крамолою. Въ одной пѣснѣ (Пѣсни, собр. Кирѣевскимъ, вып. VI, стр. 67) бояре обращаются къ Грозному съ такими словами:
Ужъ не вывести тебѣ измѣнушки изъ Кіева,
И не вывести измѣнушки изъ Новгорода
Да изъ матушки, да каменной Москвы!
А тотъ выведетъ ту измѣнушку,
Кто за однимъ съ тобой столомъ сидитъ,
За столомъ сидитъ да хлѣбъ кушаетъ,
Милый сынъ твой, Ѳедоръ Ивановичъ
Послѣдній стихъ, замѣтимъ къ слову, проникнутъ самой нѣжной любовью къ благодушному Ѳедору Ивановичу. Такой любви къ Грозному въ народныхъ пѣсняхъ не проявляется, но онѣ насквозь проникнуты почтительнымъ отношеніемъ къ Іоанну, глубокимъ уваженіемъ къ его царственной натурѣ и къ религіозному значенію его власти, какъ Царя православнаго. Объ этомъ свидѣтельствуетъ, между прочимъ, пѣсня о томъ, какъ Іоаннъ Грозный проклялъ Вологду и протекающую въ ней рѣку, раздраженный тѣмъ, что при постройкѣ церкви въ этомъ городѣ кирпичъ вывалился изъ свода и попалъ ему на голову. Въ пѣснѣ "Проклятіе Вологдѣ" (Пѣсни, собран. Кирѣевскимъ, вып. VI, стр. 11), проклятію Грознаго придается мистическая, таинственная сила.
Отъ того проклятья Царскаго