Въ теперешней Россіи процентъ грамотныхъ людей, конечно, больше, чѣмъ въ Новгородѣ временъ Ганзы. И что же? Теперешняя Россія управляется самодержавными монархами, а въ Новгородѣ временъ Ганзы были и выборные князья, и вѣче.
Нѣтъ никакого основанія думать, что развитіе монархическихъ началъ находится въ противорѣчіи съ распространеніемъ образованія.
Въ повѣсти Гоголя "Портретъ" Екатеринѣ II приписываются слова и мысли, имѣющія прямое отношеніе къ вопросу о вліяніи монархическихъ началъ на развитіе образованности.
"Государыня замѣтила, что не подъ монархическимъ правленіемъ угнетаются высокія, благородныя движенія души, не тамъ презираются и преслѣдуются творенія ума, поэзіи и художествъ; что, напротивъ, одни монархи были ихъ покровителями; что Шекспиры, Мольеры, процвѣтали подъ ихъ великодушною защитой, между тѣмъ, какъ Дантъ -- не могъ найти угла въ своей республиканской родинѣ; что истинные геніи возникаютъ во время блеска и могущества государей и государствъ, а не во время безобразныхъ политическихъ волненій и терроризмовъ республиканскихъ, которые доселѣ не подарили міру ни одного поэта".
II.
Говорятъ: "Почемъ знать, что будетъ лѣтъ черезъ 100, черезъ 200? Ничто не вѣчно подъ луною. Россія была когда-то удѣльно-вѣчевою страною, потомъ сдѣлалась неограниченною монархіей; очень можетъ быть, что наступитъ такое время, когда она будетъ монархіей конституціонною, или усвоитъ себѣ иную форму правленія, федеративно-республиканскую, напримѣръ".
Будущее извѣстно одному Богу, но, на основаніи историческихъ указаній и всего того, что мы знаемъ о современной Россіи, можно сказать, что наше Самодержавіе тѣсно связано съ политическимъ бытіемъ Россіи, что оно растетъ, а не малится.
Извѣстно, что ни одна форма правленія не отличается такою устойчивостью, какъ неограниченная и наслѣдственная монархія. Демократическія и аристократическія республики держались обыкновенно не долго и быстро погибали отъ междоусобныхъ распрей и внѣшнихъ ударовъ (вспомните древнюю Грецію, древній Римъ, средневѣковую Венецію, Новгородъ и Псковъ), нѣкоторыя же монархіи держались и держатся цѣлыя тысячелѣтія. Можно думать, поэтому, что бытіе Русскаго Самодержавія потомство будетъ считать тоже тысячелѣтіями. Все говоритъ за то, что, пока будетъ Россія, будетъ и Русское Самодержавіе, ибо существованіе такого громаднаго политическаго организма, какъ наша родина, немыслимо безъ Самодержавія.
Но долго ли будетъ существовать Россія? Она уже отпраздновала тысячелѣтнюю годовщину, но, вѣдь, не безъ причины же на Западѣ господствуетъ убѣжденіе, даже среди нашихъ заклятыхъ враговъ, что русскій народъ -- народъ молодой, о дряхлости котораго говорить совсѣмъ странно. Тысячелѣтіе -- срокъ, конечно, не малый, но Россія во всякомъ случаѣ гораздо моложе западно-европейскихъ державъ, отнюдь не помышляющихъ о смерти.
Къ тому же еще вопросъ и большой вопросъ: слѣдуетъ ли принимать за начало историческаго бытія современной Россіи 862-ой годъ? Россійская Имперія, если даже отождествлять ее съ Московскимъ государствомъ даровитѣйшихъ собирателей Земли Русской, еще не скоро будетъ праздновать тысячелѣтнюю годовщину. Московское государство можетъ быть уподоблено громадному зданію, построенному на гробницахъ множества давно погибшихъ княжествъ и царствъ, а Россійская Имперія -- еще болѣе громадному зданію, сооруженному на развалинахъ или, вѣрнѣе, на костяхъ Московскаго Государства. Россійской Имперіи нѣтъ еще и 200 лѣтъ, а Русскому Самодержавію нѣтъ еще и пятисотъ лѣтъ, если считать его начало отъ Іоанна III.