IV.
Неразрызная связь, существующая между громадными размѣрами Россіи и русскимъ Самодержавіемъ, давно указана и сознана нашими историками и публицистами.
Въ 1730-мъ году, въ тѣ дни, когда шла глухая борьба между верховниками, пытавшимися ограничить Императорскую власть, и дворянствомъ, сохранившимъ вѣрность Престолу, партія князя Черкасскаго, ратуя вь пользу уничтоженія "пунктовъ", подписанныхъ Анною Іоанновною, поручила Татищеву составить записку объ опасности, которою угрожали странѣ замыслы олигарховъ. Татищевъ, исполняя возложенное на него порученіе, написалъ "Произвольное и согласное разсужденіе собразшагося шляхетства русскаго о правленіи государствомъ". Вь этомъ "разсужденіи", напечатанномъ въ 1859-мъ году въ сборникѣ "Утро", Татищевъ развивалъ, между прочимъ, мысль, что пригодность той или другой формы правленія для даннаго государства зависитъ, въ числѣ другихъ условій, и отъ его пространства. Въ небольшихъ государствахъ возможна демократія, подъ которой Татищевъ разумѣлъ участіе всего народа въ рѣшеніи важнѣйшихъ государственныхъ вопросовъ. Въ державахъ средней величины можетъ быть полезна аристократія или "избранное правительство" (т. е. народное представительство). Великимъ же и пространнымъ государствамъ необходимо Самодержавіе и единодержавіе. Все это Тагищевъ повторялъ и доказывалъ и въ 45-ой главѣ первой книги своей "Исторіи", причемъ ссылался на древне-восточныя монархіи, а также на Западную Римскую и Греческую имперіи въ подтвержденіе того, что большія государства бываютъ могущественны лишь до тѣхъ поръ, пока пребываютъ подъ неограченною властью монарховъ; съ ея ограниченіемъ они погибаютъ.
Въ "Наказѣ" Екатерины II (глава II) находимъ слѣдующія положенія:
"Россійскаго государства владѣнія простираются на тридцать двѣ степени широты и на сто шестьдесятъ пять степеней долготы по земному шару". -- Теперь Россія простирается почти на сорокъ два градуса отъ сѣвера къ югу, а отъ запада къ востоку почти на сто семьдесятъ три градуса.
"Государь есть самодержавный, ибо никакая другая, какъ только соединенная въ его особѣ, власть не можетъ дѣйствовать сходно съ пространствомъ столь великаго государства.
"Пространное государство предполагаетъ самодержавную власть въ той особѣ, которая онымъ правитъ.
"Всякое другое правленіе не только было бы Россіи вредно, но и въ конецъ разорительно".
Въ извѣстныхъ "Примѣчаніяхъ на Исторію Россіи Леклерка", изданныхъ въ 1788-мъ году, Болтинъ, отстаивая необходимость Самодержавія для Россіи, исходилъ изъ того взгляда, что "монархія (неограниченная) въ обширномъ государствѣ предпочтительнѣе аристократіи" (ІІ, 44).
Въ запискѣ Карамзина "О древней и новой Россіи" говорится, что "столь великую махину", какъ Россія, ничто не можетъ приводить въ дѣйствіе, кромѣ Самодержавія.