То, что мы сказали о Петрѣ Великомъ и первыхъ царяхъ изъ Дома Романовыхъ, можно сказать и по поводу позднѣйшихъ царствованій. Возьмемъ хотя бы царствованіе Александра II, когда кипѣла крамола, и когда на тронѣ возсѣдалъ одинъ изъ благодушнѣйшихъ монарховъ, какихъ знаетъ исторія. Величайшая изъ его реформъ -- освобожденіе крестьянъ -- несомнѣнно имѣла своимъ послѣдствіемъ утвержденіе Царской власти на чисто-народной основѣ. Эта реформа поставила Царя лицомъ къ лицу съ крестьянами. А судебная реформа и всѣ другія реформы Александра II, имѣвшія цѣлью упраздненіе судебнаго и административнаго произвола? Развѣ онѣ, по замыслу Царственнаго Законодателя, не должны были содѣйствовать укрѣпленію Самодержавія? Развѣ онѣ не были направлены къ тому, чтобы законность, а, слѣдовательно, и воля Царя, признавались въ самыхъ отдаленныхъ закоулкахъ государства?
Принято думать, что Александръ II ослабилъ бразды правленія послѣ, Николая Павловича. Императоръ Николай Павловичъ былъ, правда, строже своего преемника, но при Николаѣ Павловичѣ законъ нарушался гораздо чаще, чѣмъ послѣ реформъ его сына. Гоголевскіе чиновники, конечно, признавали Царскую власть и не были ни республиканцами, ни конституціоналистами, но они торговали правосудіемъ и гнули законъ, какъ хотѣли. Вотъ почему Николай Павловичъ и сказалъ на первомъ представленіи Ревизора, что Ему больше всѣхъ досталось отъ автора комедіи. Самодержавіе, по духу своему требуетъ неуклоннаго исполненія на всемъ пространствѣ Имперіи ясно выраженной и даже подразумѣваемой въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ воли Государя. Съ этой точки зрѣнія Императоръ Александръ II, безъ сомнѣнія, много сдѣлалъ для укрѣпленія Самодержавія.
Вообще, какое бы изъ событій русской исторіи мы ни взяли, каждое изъ нихъ окажется связаннымъ съ дальнѣйшимъ развитіемъ Самодержавія.
Остановимся хотя бы на дѣлахъ Китая, нежданно-негаданно ополчившагося противъ христіанства и бѣлой расы. Теперь намъ еще нельзя считать Китай безопаснымъ сосѣдомъ, а вѣдь наша граница съ Китаемъ тянется на 8000 верстъ, и нынѣ самъ собою выдвигается вопросъ, тревожащій даже Западную Европу: что будетъ, если Имперія богдыхановъ усвоитъ себѣ европейскую технику, введетъ у себя всеобщую воинскую повинность, обучитъ и вооружитъ на европейскій ладъ всѣ свои войска? Еслибъ у насъ не было Самодержавія, его нужно было бы создать въ виду новой угрозы, являющейся на Дальнемъ Востокѣ.
Нѣкоторые писатели предрекаютъ неизбѣжность грознаго нашествія монгольскихъ племенъ и чуть не всесвѣтное монгольское иго, причемъ возлагаютъ свои упованія на Россію. Если даже не взирать на будущее со столь мрачной точки зрѣнія и не думать, что въ Китаѣ можетъ появиться второй Аттила, то намъ все-таки нельзя смотрѣть на китайцевъ, какъ на безобидныхъ сосѣдей, войны съ которыми нѣтъ основанія опасаться. Сама жизнь выдвигаетъ для Русскихъ Государей новую и великую задачу, и тѣмъ самымъ указываетъ на необходимость дальнѣйшаго укрѣпленія и развитія монархическихъ началъ въ Россіи, какъ въ государственной практикѣ, такъ и въ умахъ, и сердцахъ всѣхъ русскихъ людей.
IV.
Есть мнѣніе, что русское Самодержавіе не представляетъ ничего своеобразнаго.
Пишущій эти строки столкнулся съ этимъ мнѣніемъ еще въ студенческіе годы, перечитывая курсъ государственнаго права одного даровитаго, давно умершаго профессора, принадлежавшаго къ числу западниковъ. Опровергая славянофиловъ, указывавшихъ на самобытность Россіи и русской культуры, этотъ профессоръ сближалъ московское самодержавіе съ западно-европейскимъ абсолютизмомъ и приходилъ къ заключенію, что оно составляетъ лишь одну изъ не разъ повторявшихся въ исторіи разновидностей неограниченной монархіи.
Всѣ формы правленія можно подвести подъ нѣсколько основныхъ категорій. Но изъ этого не слѣдуетъ, что всѣ монархіи, за исключеніемъ древнѣйшихъ изъ нихъ, были повтореніемъ первоначальныхъ прототиповъ. Форма правленія -- понятіе родовое, неограниченная монархія -- видовое, Русское Самодержавіе -- понятіе недѣлимое. Исторія знаетъ много монархій, но изъ этого не слѣдуетъ, что всѣ монархіи тождественны. И орелъ, и ласточка, и страусъ -- птицы, но ихъ нельзя смѣшивать. Разъяснять столь простую истину значитъ разъяснять основныя начала логики объ объемѣ понятій.
Нѣтъ сомнѣнія, что у всѣхъ неограниченныхъ монархій есть нѣкоторыя общія черты, вытекающія изъ ихъ природы, но у каждой изъ нихъ есть и свои особенности. И египетскіе фараоны, и китайскія богдыханы, и цари древней Персіи, и турецкіе султаны, и византійскіе басилевсы были неограниченные монархи. Но какая громадная разница между ихъ идеалами, правительственными пріемами, представленіями о власти, стремленіями, задачами и дѣлами!