IV
Государство, которому постоянно угрожает опасность извне и которое поэтому должно напрягать все свои силы для того, чтобы иметь возможность всегда отразить нападение неприятеля, не может обойтись без сильной центральной власти: армия и вообще вооруженная оборона страны прежде всего нуждаются в единоличном управлении. Вот почему даже те народы, которые сроднились с республиканскими учреждениями, во время опасности прибегают к диктатуре как к единственному средству сосредоточить все свои силы на борьбе с врагом. Там, где внешняя угроза принимает характер хронического недуга, временная диктатура мало-помалу становится явлением постоянным и перерождается в замаскированный или открытый цезаризм как в переходную ступень к неограниченному самодержавию. История древнего классического мира, а также и новейшая история Западной Европы вполне подтверждают все сказанное.
Постоянная опасность извне была одной из главных причин колоссального развития русского самодержавия.
России приходилось и до сих пор приходится вести непрерывный спор о границах и за неприкосновенность своей территории и отстаивать оружием свои права на раз приобретенные земли. Объединив вокруг себя всю Русь для свержения татарского ига, московские князья тем самым оказали великую услугу родине и предуготовили торжество самодержавия для своих потомков. Последним нашлось много дела и после распадения Золотой Орды: поляки, шведы, крымские татары и т. д. зорко следили за внутренним состоянием Московского государства и готовы были воспользоваться всякой благоприятной случайностью для того, чтобы обессилить и разорить его, расчленить на составные части, подчинить своим ставленникам, хитростью или насилием ниспровергнуть Православие в России. Независимо от собственного желания московские князья и цари сделались не на словах, а на деле защитниками Церкви и русской народности, и это окружило их власть ореолом святости и помогло развиться ей до колоссальных размеров. Петр Первый, несмотря на все свои увлечения Западной Европой, совершенно не склонен был поступаться своими правами в чью бы то ни было пользу и не только не расшатал доставшуюся ему от предков власть, а, напротив того, сознательно и последовательно старался укрепить и расширить ее. Ему содействовали в этом тревожные события его царствования, требовавшие крайнего напряжения всех сил государства. И при Петре, и при его преемниках России постоянно приходилось быть настороже от зависти и недоброжелательства Западной Европы, с недоумением и недоброжелательством взиравшей на появление великой славянской державы. 1812 год и Крымская война наглядно показали, как относится Запад к России. Разъединенный своими домашними счетами, он дважды соединялся в одну коалицию для ниспровержения России и дважды должен был убеждаться в своем бессилии задержать развитие России, руководимой самодержавными монархами.
Та внешняя опасность, которая обусловливала сильное развитие царской власти в старые годы, существует и в настоящее время. Смело можно сказать, что в целом мире нет государства, которое так зорко должно было бы следить за своими границами, как Россия. На западе ей приходится держать армию, которая всегда могла бы отразить нападение соединенных сил Германии и Австро-Венгрии. Все наше Черноморское побережье открыто для нападения морских держав. В Азии России угрожает с юга Китай, ныне бессильный предпринять что-либо опасное для нас, но представляющий серьезную угрозу в будущем. На Дальнем Востоке России приходится иметь в виду не только морские державы Запада, но и только что народившееся военное могущество Японии. Да, в целом мире нет государства, которому приходилось бы прилагать так много усилий и забот для предупреждения и отражения внешней опасности, как России. Это объясняется, с одной стороны, ее географическим положением -- грандиозными размерами ее территории и растянутостью ее границ, а с другой стороны, историческими условиями ее разрастания. Если бы в России не было самодержавия, его пришлось бы создать, до такой степени оно необходимо ей в интересах самообороны и более успешного подготовления к предстоящей в будущем великой борьбе, долженствующей решить великие международные вопросы, ныне стоящие на очереди.
V
Особенности наших окраин также являются важными причинами, побуждающими Россию благословлять свою судьбу, даровавшую ей самодержавную форму правления. Коренное, чисто русское население составляет у нас громадное большинство; зато наши западные окраины находятся в руках племен, чуждых нам и по культурной закваске, и по историческому прошлому. Только сильная центральная власть может сдерживать их сепаратистские стремления и заставлять их служить государственным и национальным целям России. И не за одними западными окраинами приходится зорко следить России. В Закавказском крае и в Туркестане тоже далеко не все обстоит благополучно. И там весьма сильны сепаратистские течения, и, не будь у нас сильной центральной власти, они сказались бы при первом же удобном случае. Нашему самодержавию издавна приходится считаться с окраинным вопросом. У нас менялись только окраины, которые нужно было прикреплять к государству, заботы же о них никогда не исчезали. Те попечения, которые ныне прилагает власть к Польше, Финляндии и Остзейскому краю, она прилагала в XVII и XVIII веках к Новгороду, Пскову, Казани, Астрахани, Крыму, Малороссии и проч.
Задача русского самодержавия по делам окраин значительно была бы облегчена, если бы правительство встречало большее содействие со стороны общества. К сожалению, этого нет. Все, что делается в настоящее время на наших окраинах в интересах их обрусения или, по крайней мере, прикрепления к России, делается почти исключительно правительством. Наше общество, говоря вообще, еще неясно сознает государственные задачи своей родины и поэтому сплошь и рядом увлекается антирусскими стремлениями. Декабристы серьезно мечтали о расчленении России на составные части. Кирилло-Мефодиевское общество, в состав которого входили в числе других Костомаров и Шевченко, тоже мечтало о подобных же планах. В начале шестидесятых годов сочувствие польским притязаниям считалось у нас признаком хорошего тона... "Обрусейте сами, -- говаривал покойный И. С. Аксаков русским образованным людям, -- и вы легко обрусите наших инородцев". Теперь же наши окраины могут быть сдерживаемы в своих сепаратистских стремлениях лишь материальной и нравственной силой русского самодержавия с его вековыми политическими преданиями, с его здравым государственным инстинктом и с его несокрушимой мощью, черпающей свои силы из единения с народом.
VI
Если бы у нас не было самодержавия, Россия никогда не сплотилась бы в один политический организм. Не случайно, а в силу разумной необходимости собирателями русских земель сделались самодержавные московские князья. Не стесненные ни капризами народа, ни аристократическими притязаниями бояр, они могли неуклонно следовать раз усвоенной системе и добиваться своих целей из поколения в поколение, пользуясь всеми выгодами своего положения. Это давало им громадные преимущества перед соперниками и врагами. Взять хотя бы, в виде примера, с одной стороны, Новгород и Псков с их народоправствами, а с другой стороны -- московских князей с их неограниченной властью. В Новгороде и во Пскове господствовал какой-то странный республиканский режим, сильно смахивавший на анархию. Князья призывались и изгонялись по прихоти веча. Их владычество бывало обыкновенно кратковременно, вследствие чего даже самые даровитые из них оказывались бессильными сделать что-нибудь существенно полезное для уврачевания тяжких внутренних недугов обоих городов. Вече, этот верховный решитель судеб Новгорода и Пскова, зачастую превращалось в разнузданную и дикую толпу, решавшую дела дракой, причем, конечно, не обходилось дело без подкупов и закулисных интриг. Верховодя всем de jure, вече было в действительности лишь орудием богатых и влиятельных граждан, подкапывавшихся друг под друга и составлявших из голытьбы свои партии, по большей части во имя узкоэгоистических целей. Всем этим искусно пользовались иноземные державы в своих интересах. Очевидно, что при таких условиях ни в Новгороде, ни во Пскове не могло быть ни устойчивой политики, ни твердой власти. Немудрено, что обе республики не могли устоять при столкновении с Москвой; неудивительно, что и другие русские княжества, в которых центральная власть была стесняема то боярскими притязаниями, то вмешательством народа в дела правления, тоже не выдержали соперничества с Москвой и лишились политической самостоятельности.