В сцене Екатерины II с запорожцами и Вакулою Гоголь превосходно обрисовал искреннее и простое отношение малороссов к Царице. В обращении казаков с Императрицей нет ничего раболепного. В их беседе с нею чувствуется не холопский трепет, а патриархальная преданность и патриархальное простодушие, которое чувствуется и в сцене Федора Иоанновича со старым отцем Голубя в трагедии графа А. К. Толстого.
-- Помилуй, мамо, помилуй!... Та спасибо, мамо!.. Як же, мамо... -- говорят седовласые, мужественные запорожцы Царице.
Это обращение "мамо" дышит чем-то наивным и трогательным в устах людей, закаленных в битвах и всевозможных опасностях...
В "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" встречается небольшой диалог, выражающий, хотя и в комичной форме, убеждение бесхитростных русских людей былого времени в том, что наши государи, начиная войны, всегда имели в виду прежде всего защиту Церкви, защиту Православия и что наши Цари сильнее всех монархов на свете.
-- Говорят, -- начал Иван Иванович, -- что три короля объявили войну Царю нашему.
-- Да, -- говорил мне Петр Федорович. -- Что ж это за война? и отчего она?
-- Наверное не можно сказать, Иван Никифорович, за что она. Я полагаю, что короли хотят, чтобы мы все приняли турецкую веру.
-- Вишь, дурни, чего захотели! -- произнес Иван Никифорович, приподнявши голову.
-- Вот видите, а царь наш и объявил за то войну. "Нет, говорит, примите вы сами веру Христову!"
-- Что ж? ведь наши побьют их, Иван Никифорович?