Эти доктора также разделяют все болезни и все роды пищи на холодные и горячие, приписывая им качества горячительности или прохладительности совершенно наобум, без справки с медицинскими сочинениями. Так как доктора-самоучки в лечении своем руководствуются преимущественно народными поверьями, то для определения их достоинства, пересчитаем некоторые из медицинских средств, преимущественно употребляемые персидским простонародьем.
Персияне очень часто страдают болью в глазах, но специальных окулистов в Персии не имеется; глазные болезни лечат обыкновенно доктора, или, чаще всего, сами пациенты. Против этой болезни они употребляют, как внешнее средство, женское молоко, взятое у женщины недавно родившей, и притом родившей девочку. Молоком этим примачивают они себе больной глаз. Иногда персияне прибегают в этом случае к другому средству, еще более странному: размачивают в воде кусок сахару, преимущественно русского, который славится на востоке особенною чистотою выделки, и потом мажут глаза липким сиропом; когда сироп высохнет и глаза слипнутся, то их промывают теплой водой. В эти два средства персияне чрезвычайно веруют. Мы предоставляем людям специальным решить, какого облегчения страждущий глазами может ожидать от молока женщины, недавно родившей, или от куска русского сахару, распущенного в воде.
Когда кто нибудь страдает упорным кашлем, персидские врачи подчуют его очень простым лекарством. Больной должен взять кусок вонючего козлиного сала и, растопив его, смешать с молоком, а потом выпить.
Зато против кашля персияне имеют другое лекарство, которое очень часто производит прекрасное действие: это развар из зерен известного и в Европе плода айвы, Разварив зерна айвы донельзя и смешав их потом с сахаром, персияне составляют целебный сироп, который размягчает горло и уничтожает в нем щекотания, производящие кашель.
Есть еще у народных персидских докторов одно лекарство, которое замечательно только по своему неподражаемому комизму.
В некоторых городах Персии водятся клопы, которых укушение порождает ужасную боль, сопровождаемую небольшим воспалением. Персияне приписываюсь ядовитому укушению этого животного даже способность производить особенного рода болезнь, очень похожую на лихорадку. Автор этой статьи, наблюдавший эту болезнь, всегда находил в ней так много сходства с обыкновенною лихорадкой, что, по его мнению, обе болезни можно безошибочно принять за одну и ту же, и причину страданий искать не в укушении клопа, а в обыкновенном влиянии персидского климата, который в иных местах отличается особенною вредоносностью. Но персияне твердо уверены, что это не лихорадка, а болезненное последствие раны, нанесенной зловредным животным. При лечении страждущего этим недугом, они даже не употребляют общепринятых у них анти-лихорадочных средств, а прибегают к совершенно особенному медицинскому способу, процедура которого нижеследующая. К толстому и надежному суку высокого дерева привязывается длинная веревка, которой оба конца висят вниз, не доходя до земли аршина на полтора. К концам этой веревки привязывается мешок такого размера, чтобы в нем можно было уместить человека. Страждущего сажают в этот мешок и завязывают его там, оставляя наружи одну только голову, потом вливают в него через горло такое количество парного молока, какое только может вместить в себе пространство его желудка. Налив его таким образом парным молоком до самого горла, начинают вертеть мешок в одну сторону, так что оба конца веревки, привязанные к мешку, мало по малу накручиваются один на другой. Когда они скрутятся до самого верха, то верчение мешка все еще продолжается, для того, чтобы сделать веревку туже и крепче. По достижении этого, выпускают мешок из рук. Концы скрученной веревки начинают расплетаться и вместе с тем вертеть мешок в противоположную сторону, со скоростью, которая все более и более усиливается от размаха мешка, в потом доходит до неимоверной быстроты. Сидящий в мешке больной, кружась почти с быстротою волчка, вытерпливает самое мучительное чувство, какое только можно вообразить себе и которое самым жалобным образом отражается на его физиономии, несмотря на быстроту кружения, почти скрывающего лицо его от глаз зрителей. Дыхание его спирается от размаха медицинской качели, головокружение повергает его в какое-то временное помешательство; он судорожно движется, кричит, вопить, но руки и ноги его крепко-накрепко связаны, и он поневоле должен отдать себя на жертву неумолимому расплетанию веревок. Под конец верчения субъект теряет последние силы, крики его умолкают и голова, повиснув на ослабленной шее, мотается как на веревке. Зрители, присутствующие при этом, какое бы участие ни принимали они в больном, не могут никогда удержаться от невольного смеха -- так забавно бывает положение лечимого ими. Когда мешок остановится, больного вынимают оттуда, и сильная рвота, возбужденная кружением, освобождает его желудок от парного молока. По правилам народной персидской медицины, болезнь непременно должна прекратиться после такого средства; но, к несчастью, она никогда почти не подчиняется правилам этой медицины, и больной не бывает вознаграждаем за добровольные мучения свои ни малейшим облегчением тех страданий, от которых принимались его лечить.
Для предупреждения болезни, сопровождающей, по мнению персиян, укушение зловредного клопа, деревенские медики советуют проглатывать по нескольку этих клопов, заморенных в хлебе, или другой какой нибудь пище. Послушные пациенты очень часто исполняют этот совет, и все-таки продолжают хворать, с тою только разницею, что уже после этого болезнь свою приписывают они не укушению клопа, а другим каким нибудь случайным причинам.
Есть множество других такого рода средств, употребляемых в народной медицине; всех их невозможно пересчитать здесь. По самое любимое средство персидских медиков-самоучек составляют разного рода заклинания и заговоры и вообще лечения симпатические. Против каждой боли имеют они какое нибудь заклинание. Поэтому каждый персиянин бывает обвешан множеством амулетов на шее и на руках, которые он носит под платьем, никогда с ними не расставаясь.
Посредством ношения амулетов персияне преимущественно стараются предохранить себя от гибельного действия так называемого дурного глаза. Они уверяют, что не только натуры самые сильные, но даже камни не могут устоять против глаза, что человеку с дурным глазом стоит только взглянуть на самую твердую каменную массу, как она мгновенно расколется на двое под его взглядом. Большая часть несчастий, приключающий домашним животным, и даже порча домашней утвари объясняется в Персии действием дурного глаза.
Случилось, что один молодой персидский хан поражен был апоплексическим ударом в руку и в ногу, вследствие неумеренного употребления разных меркуриальных специй, которыми пичкал его какой-то шарлатан. Но хан и его родственники приписывали болезнь следующему обстоятельству: за несколько дней до горестного случая молодой хан сопровождал шаха на охоту и возбудил всеобщее удивление прекрасным сложением своим, молодцоватым, красивым видом и ловкостью в верховой езди, так что все любовались им и осыпали его похвалами. Значит, кто нибудь был тут с дурным глазом: это и погубило хана. Такое объяснение родственников хана особенно понравилось ему самому, ибо персияне, преимущественно же молодые (впрочем, также как и европейцы), чрезвычайно любят похвалы их телесной красоте. Хана отдали на попечение колдунам и знахарям обоего пола, которые взялись парализировать действие дурного глаза своими заклинаниями. Шарлатаны и шарлатанки потешались несколько времени над особою больного; болезнь его застарелась; рука и нога, пораженные ударом, начали все более и более терять силу, на конец совершенно онемели, и бедный хан наверное лишился бы их окончательно, если бы не был спасен одним европейским доктором, который успел поколебать его веру в дурной глаз.