Пауза.
Онъ откашливается и повторяетъ:
Ты полстолѣтія служилъ искусству...
Двойная пауза. Легкій смѣхъ въ публикѣ.
-- Простите!.. Позабылъ!
Смѣхъ.
Онъ достаетъ бумажку и дочитываетъ остальныя три строки.
Конечно, Григорьевъ настрочилъ всѣ 56 куплетовъ. Каратыгинъ -- съ остротами. Куликовъ -- написалъ то же что-то также до-нельзя позорное, такъ что невозможно было читать. Крику и ликованій было множество. Больше другихъ энтузіаствовали Малышевъ и Озеровъ. Послѣдній сидѣлъ за столомъ рядомъ со мной и ужасно радовался, что въ нашъ вѣкъ такъ высоко цѣнятъ артиста.
Ну, да къ чорту ихъ! Дѣло вотъ въ чемъ.
Не могу я встрѣтиться съ Курочкинымъ, чтобы онъ не спрашивалъ о тебѣ. Въ самомъ дѣлѣ, ты ужасная свинья! Отчего ты пересталъ писать? Онъ о тебѣ отзывается, какъ о лучшемъ своемъ сотрудникѣ, и постоянно проситъ писать къ тебѣ. Лѣнишься ли ты иль пьянствуешь и въ карты играешь. И я, съ своей стороны, тебѣ прибавлю, что ты поступаешь до нелѣпости глупо. Ты очень ошибаешься, если разсчитываешь на свой сценическій талантъ и пренебрегаешь литературнымъ. Послѣдній у тебя гораздо выше, чѣмъ первый, и на него слѣдуетъ обратить тебѣ особенное вниманіе. Я никакъ не хочу вѣрить, чтобы ты въ это время ничего не писалъ. Я убѣжденъ, что ты привезешь или что-нибудь большое, или кучу разныхъ разностей. Если у тебя есть мелкіе стихи, вышли ихъ тотчасъ же, не прерывай ты связи съ редакторами. Нужно постоянно напоминать о себѣ публикѣ. Неужели тебѣ не горько читать въ "Искрѣ" разныя пошлости, когда сознаешь въ душѣ, что можешь написать въ милліонъ разъ умнѣе и лучше. Занимайся, пожалуйста, пробуди свое самолюбіе. Эта пишущая братія ужасно занята своимъ университетскимъ образованіемъ. Докажемъ же имъ, что талантъ дается природой, и человѣкъ самъ въ состояніи образовать себя. Жаль (?) тебя. Беретъ меня страшная злость. На кой чортъ уѣхалъ? Пиши же хоть письма, по крайней мѣрѣ, или и это ужь лѣнь?