-- Я говорю, ты не слышал?
-- Слышал.
-- Что ж нам теперь делать?
-- Нечего нам делать: едем, то и едем, только.-- Как же только? Ведь это разбойники!
-- Полно, Мавруша, какие разбойники! Это, должно быть, какие-нибудь городские купцы разъезжают по деревням с товаром, а вот едут мимо озер, увидали уток, ну и стреляют.
-- Нет, нет, Иван Кирилыч, это разбойники, уж я знаю, что разбойники, гони лошадь-то!
-- Эх, Мавруша! Если это разбойники, то у них лошади получше нашей, да и клади меньше -- не уедем от них. Только ты напрасно беспокоишься, вовсе это не разбойники, я говорю тебе -- это проезжие купцы стреляют уток.
Настаивать или нет, чтобы муж сел на облучок и погнал лошадь? Муж послушался бы: он был сговорчив и любил угождать жене, но действительно была правда в его соображении о том, что гнать лошадь пользы не будет: не ускачешь от них; если заметили, то догонят. То не лучше ли в самом деле ехать шагом, как ехали? Пустить лошадь вскачь -- будет много стуку от телеги, тогда разбойники наверное услышат, а теперь они, может быть, еще не заметили и проедут мимо. Это соображение заставило Мавру Перфильевну сидеть молча и заботиться лишь о том, чтобы не дать какого-нибудь повода раскричаться Полиньке, чтобы не прискакали разбойники на голос малютки.
Полинька дремала или вовсе почивала. Это было хорошо.
Довольно долго не было ничего слышно с той стороны, где разбойники. Быть может, свернули куда-нибудь дальше.