Вотчинно-полицейскую власть мы понимаем в том смысле, что помещик может иметь право и даже обязанность наблюдать в своем имении за порядком, за соблюдением законов, за исполнением крестьянами их обязанностей и затем провинившихся должен отсылать на расправу в мирской суд. В предположении, что крестьяне должны непременно исподволь быть подготовлены к некоторой самостоятельности и самоуправлению, что в переходное время им нужна будет еще опека над ними помещика, иные допускают некоторое влияние его на мирские сходки и мирские суды, право утверждать их приговоры и даже отменять их с ответственностью за несправедливое в этом случае распоряжение. Но г. Петрово-Соловово того не требует, и тем лучше, ибо это доказывает в нем убеждение в достаточной степени развития крестьян для немедленного составления правильного, самостоятельного общинного управления. Но как же, оградив таким образом самостоятельность целой общины, отдать личность каждого из ее членов на произвол помещика или даже его управляющего, человека или вовсе чуждого крестьянам, какого-нибудь немца, или одного из среды их самих, имеющего поэтому множество поводов к лицеприятию?
Предложение это, не оправдываемое, в сущности, никакими началами справедливости и законности, привело бы на практике к самым несообразным результатам, к самым вредным злоупотреблениям. Например, управляющий мог бы высечь по личной вражде или в минуту гнева крестьянина под предлогом, что тот, проходя мимо, не снял ему шапки; ведь это тоже можно назвать "явным неуважением". Наконец это "явное неуважение" сделалось бы постоянным предлогом, условною формою, под видом которой крестьяне за все, про все наказывались бы совершенно произвольно попрежнему, а мирской суд существовал бы только номинально. Легко ли бы крестьянину было итти жаловаться в уездный город, легко ли доказать законным порядком свою жалобу? Да и всего этого было (бы) мало: нужно три вполне доказанные жалобы на несправедливое и жестокое наказание, чтобы лишить помещика права наказания! И неужели помещики могут дорожить правом домашнего, то есть произвольного наказания, которое с приобретением крестьянами некоторой самостоятельности верно станет возбуждать в них негодование и жалобы? Не лучше ли вовсе отказаться от этого постыдного права, предоставив его мирским судам, которые верно не станут прикрывать, виновных? Тогда наказание сделается справедливым, законно наложенным взысканием того, кто его налагает, а не того, кто его терпит.
Мы старались потому собственно довольно подробно опровергнуть это предположение, что оно особенно поразило нас в статье, очевидно благонамеренной.
Далее г. Петрово-Соловово излагает следующие предположения об устройстве уездного присутствия, о рекрутстве и о дворовых людях. Уездно-земское присутствие составить из председателя и одного члена по выбору дворян и двух членов из волостных голов по назначению предводителя дворянства {Стало быть, настоящего представителя крестьян автор не допускает.}. Отдачу в рекруты производить по приговору общества с назначением сперва порочных и нерадивых крестьян, а потом очередных. Жалованье дворовым определить от 6 руб. до 36 руб. в год, а несовершеннолетним вполовину. Незначительность такого жалованья автор оправдывает тем, что дворовые получают от господина жилище и пищу, держат на господском корму скот и пользуются огородом. Но ведь наемная прислуга везде получает от господ пищу и жилище, а вместе с тем получает жалованье, по крайней мере мужчины, не менее четырех руб. в месяц, а в больших городах не менее шести рублей. Притом не все дворовые пользуются огородом и правом держать скот, а если и пользуются, то это им служит для пищи необходимым дополнением к выдаваемой помещиком муке, тогда как наемные люди получают не одну муку и крупу, а готовую пищу, стало быть и в этом отношении пользуются преимуществом против дворовых, которые должны еще прилагать свой труд для добывания себе овощей, молока и масла, должны покупать соль и разные мелочи. За что же дворовый человек получает жалованье в пять или девять раз менее, чем вольнонаемный? Разве за то, что те иь них, которые, как говорит автор, "находятся при какой-либо должности или работе, получают приличную одежду"? Не дешево же достанется им эта одежда.
Дворовый для получения паспорта на отлучку должен внести 25 руб., из которых 6 руб. на уплату податей, 5 руб., представляющие четвертую часть среднего жалованья (часть эту предположено откладывать для образования вспомогательного капитала, который должен быть роздан дворовым по истечении переходного срока), и 14 руб. в пользу помещика {Если сам г. Петрово-Соловово определяет доход помещика с дворовых по 14 руб., то и жалованье дворовым, служащим у помещика, следовало бы определить сообразно вольной цене, вычитая из нее эти 14 руб., а также деньги на уплату податей.}. Осиротелые дети дворовых остаются на попечении помещика до совершеннолетия своего. Дворовый во время переходного состояния посредством уплаты миру по 5 руб. серебром за каждый остающийся до срока год и помещику за столько же лет половины положенного оброка, то есть по 7 руб. серебром за каждый год. Например, если дворовый человек выкупается через два года по введении положения, то есть за 10 лет до истечения переходного срока, то он должен заплатить миру 50 руб. серебром и помещику 70 руб., а всего 120 рублей. Выкуп платят только мужчины от 18 до 50 лет; прочие же члены семейств их увольняются вместе с ними безвозмездно.
Эти условия кажутся нам довольно умеренными и доставили бы весьма многим дворовым возможность выкупиться.
"Крестьянские повинности" г. Голубцова
В статье этой автор доказывает, что в Михайловском уезде Рязанской губернии можно положить наемной платы по 6 руб. серебром за десятину земли и что крестьянское тягло за пользование шестью десятинами пахотной земли следует обложить оброком в 36 руб. и за полдесятины луга взимать еще 4 руб., а всего 40 руб. серебром. Оброк, без сомнения, слишком высокий. Зато г. Голубцов полагает также весьма высокую плату за рабочие дни крестьян, так что по этим ценам крестьянское тягло может заработать у помещика 52-мя конными, 48-ю пешими и 54-мя женскими днями 47 руб. 80 коп. серебром.
Г. Кошелев по поводу этой статьи весьма основательно замечает, что назначение слишком высокого оброка и несоразмерно высокой заработной платы противоречит высказанному г. Голубцовым стремлению к уничтожению барщины и к замене ее свободным трудом, без чего невозможно развитие самостоятельности крестьян. Если для помещика не обязательно брать крестьянскую работу по установленной цене, то платеж 40 руб. с тягла будет обременителен; если же помещик не может не брать крестьянской работы по этим ценам и в указанном количестве, то барщина сохранена.