Переселение крестьян г. Петрово-Соловово полагает допустить во время переходного срочно-обязанного положения лишь с согласия общества и помещика или же с соблюдением следующих условий: на крестьянах не должно быть недоимок, притом те, которые докажут, что ими в другом месте приобретена в собственность земля или что они переходят к другому помещику, согласному их принять и наделить их землею, должны внести обществу сумму, причитающуюся им за выкуп усадьбы; те же, которые такого доказательства не представят, должны объявить, к какому состоянию они желают приписаться, и сверх выкупа за усадьбу внести в мирской капитал по 3 руб. серебром за каждый год, остающийся до истечения срока переходного состояния.
Мелкопоместным владельцам можно предложить на выбор: принять общие для других помещиков правила, или продать в казну все свое имение, или, наконец, оставить всю землю за собою; крестьян же просить переселить на казенные земли.
Для управления сельскими обществами г. Петрово-Соловово полагает учредить мирские сходки и старост; для суда же над провинившимся мирские суды из 3 до 7 избранных обществом членов.
Мирскому суду подведомы все члены общины по нарушению своих обязанностей и по маловажным гражданским делам между собою. Приговоры мирского суда должны быть безапелляционны. Но если помещик или заменяющий его управляющий заметят, что суд злоупотребляет своею властью, то должны доносить о том земскому присутствию.
Таким образом, по проекту г. Петрово-Соловово мирской суд поставлен в довольно независимое от помещика положение, так как последний не утверждает и не отменяет приговоров этого суда, а только жалуется на него земскому присутствию. А как суд этот разбирает не только дела крестьян между собою, но и судит крестьян за нарушение их обязанностей, то помещик, следовательно, лишается несправедливого права быть судьей в собственном деле и произвольно наказывать крестьян за неисполнение их повинностей, за нарушение какого-либо из поземельных прав владельца.
Все это прекрасно, и тем страннее нам показалось прочитать вслед за этим следующую фразу:
"Но если какой-либо крестьянин или крестьянка провинится лично против помещика, нанеся ему или семейству какую-либо обиду, оказывая ему явное неуважение, то он вправе употреблять и сам против таких домашнее наказание, как, например, содержание до трех дней под арестом на хлебе и воде в здоровом месте или телесное наказание розгами до 40 ударов, а для малолетних и женщин -- до 20. Это право свое помещик может передать своему управителю, смотрителю или уполномоченному, но за их злоупотребление этим правом ответствует он сам. Если управитель в отсутствии помещика не решается привесть в исполнение какой-либо меры, то испрашивает разрешение от земского присутствия, которое в этом случае вполне заменяет помещика. В имениях малолетних, сумасшедших и др., состоящих под опекой, опекуны и попечители вступают в права помещика за исключением права самовольно изменять существующий порядок хозяйства и управления, что могут делать только с разрешения дворянской опеки и с ведома земского присутствия.
Если наказанный несправедливо или не в меру крестьянин принесет жалобу тому же присутствию и оно найдет ее основательною, то после двукратного выговора и предостережения помещику в третий раз оно отнимает у него право наказания навсегда".
Предположение это так несогласно с общим благонамеренным духом статьи г. Петрово-Соловово, что нельзя на нем не остановиться. Любопытно бы знать: как объясняет и чем оправдывает автор предположение это в собственных своих глазах. На чем основывает он право помещика произвольно наказывать крестьянина за оказанное ему неуважение. До сих пор право это вытекало из личной крепостной зависимости крестьян. Но со вступлением крестьян в срочно-обязанное состояние, по словам программы занятий губернских комитетов, прекращается личное крепостное право на деле и во всех актах. Крестьянин становится, стало быть, гражданином, получает личные права и достоинство человека самостоятельного, и отношения его к помещику определяются уже законом, а не произволом последнего. Почему же произволу этому, ограниченному в отношении надела крестьянина землею и требования с него повинностей, должен быть дан простор для унижения личности крестьянина посредством телесного наказания? Очевидно, права домашнего наказания крестьян нельзя основывать на владельческом праве помещика.
Но, может быть, автор основывает право это на втором пункте высочайших рескриптов, где сказано: "Помещикам предоставляется вотчинная полиция", т. е. помещик может распоряжаться своими крестьянами уже не по праву собственности над ними, а как орган правительства, которому вверено полицейское управление людьми, поселенными на его земле. Почему же в таком случае г. Петрово-Соловово, устранив почти вовсе влияние помещика на мирские сходки и мирские суды и предоставив сходкам и судам этим разбирательство всех крестьянских дел, кроме личных обид против помещика, предоставил этому последнему право расправы без суда в том именно случае, где помещик никак не может быть беспристрастным органом правительства, а является судьей в собственном деле, раздраженным самоуправным карателем нанесенного ему оскорбления?