Пусть беспристрастные читатели, сличив эти строки с нашим выводом, сами решат, имели ли мы право заключить из слов г. Протасьева, что он полагает соразмерить цену личного выкупа крестьян с потребностями помещика; могли ли мы угадать, что г. Протасьев вовсе не думал представлять свой расчет в виде проекта о способе выкупа вообще и сделал его собственно для себя, когда он говорил, напротив, в своей статье об изменении размера потребностей помещика, судя по величине имений, и о том, что комитеты могут признать нужным, обсуждая норму выкупа, разделить имения на разряды; одним словом, мы предоставляем читателям решить: мы ли "по непростительной оплошности" перетолковали статью г. Протасьева, или сам автор до того теперь удалился от высказанного им прежде мнения, что не только от него отрекается, но даже вовсе забыл о нем?
Г. Протасьев укоряет нас еще в том, будто мы "косвенно обвиняем г. издателя "Журнала землевладельцев" за намерение допускать в свой журнал самые противоположные мнения". Затем г. Протасьев намекает на людей, принадлежащих к какой-то партии, и на "желания, несвойственные благомыслящим людям".
Мы не обвиняли ни прямо, ни косвенно г. издателя "Журнала землевладельцев" за намерение допускать в свой журнал противоположные мнения; мы только указали, что он обещал это делать и исполнил свое обещание. Мы вовсе не желали бы, чтобы г. издатель отказывался вовсе помещать статьи, несогласные с здравыми и благонамеренными началами устройства крестьянского быта, потому что мы убеждены, что ложные понятия скорее потеряют всякий вес, будучи гласно высказаны и затем печатно опровергнуты, нежели если понятия эти будут передаваться в частных разговорах и рукописях, так как в последнем случае они могут избежать приговора общественного мнения и увлекать людей даже добросовестных, но мало знакомых с предметом. Нам кажется, однако, желательным, чтобы г. издатель "Журнала землевладельцев", следуя в этом примеру г. издателя "Сельского благоустройства", -- взял на себя труд делать некоторые замечания против помещаемых им статей, несогласных с его убеждениями, и слагал бы с себя ответственность за выраженные в подобных статьях понятия.
Не знаем, на какие партии и на какие желания намекает г. Протасьев. Неужели он называет партиею весь разряд людей, искренно желающих справедливого разрешения крепостного вопроса, без убытка по возможности для помещиков, но и без отягощения для крестьян? Неужели не следует всем благомыслящим людям желать действительного, а не мнимого улучшения быта помещичьих крестьян и прочного обеспечения их в средствах к существованию? Г. Протасьев не мог иметь в виду этого нашего желания. Может быть, он хотел тонким образом намекнуть, что мы желали придать ему чуждую мысль, чтобы иметь удовольствие ее опровергнуть. Против такого странного предположения н оправдываться нечего. Мы искренно желаем избегать всяких личностей; мы восставали против вывода, который можно было сделать из статьи Г. Протасьева и который мы считали вредным, а вовсе не желали затронуть самолюбие автора. И в настоящем возражении нашем мы старались избежать всяких резких выражений, всяких колких намеков, на которые так щедр Г. Протасьев в своей заметке. Мы убеждены, что колкости и намеки роено ничего не доказывают и непозволительны в серьезном деле. Несправедливые же намеки вредят тому лишь, кто их себе дозволяет.
УСТРОЙСТВО БЫТА ПОМЕЩИЧЬИХ КРЕСТЬЯН
БИБЛИОГРАФИЯ ЖУРНАЛЬНЫХ СТАТЕЙ ПО КРЕСТЬЯНСКОМУ ВОПРОСУ
"Журнал землевладельцев", No 7
Статья г. И. Капниста: "Несколько данных, "а основании которых можно улучшить положение крестьян о Южной России". Автор начинает ссылкою на статьи Свода законов, на основании которых в каждом помещичьем имении должно быть земли не менее четырех с половиной десятин "а ревизскую душу, а крестьяне обязаны работать на помещика три дня в неделю, половину всего рабочего времени. Из этого г. Капнист выводит, что нормальный надел крестьян землею по смыслу законов составляет 2 1/4 десятины на душу, что, однакоже, вовсе не следует из приводимых им статей, потому что в имениях, заключающих в себе minimum допускаемого по закону количества земли, часть тягол обыкновенно сажалась на оброк, а, следовательно, господское хозяйство устраивалось не по полному числу тягол, а в гораздо меньшем размере и занимало менее половины земли. Затем, полагая тяглое семейство в три души, автор считает, что каждое семейство будет иметь 6 3/4 десятин, которые распределятся следующим образом: 3/4 десятины под усадьбою и огородом, 3 десятины под посевом хлеба (следовательно, по 1 1/2 десятины в поле; не маловато ли это: по 1 1/2 десятины в поле на продовольствие целой семьи из 3 душ мужского пола, то есть 6 душ обоего пола?), 1 1/2 десятины под сенокосом и полторы под паром. Относительно тех имений, в которых вся земля составляет менее 4 десятин на душу или где за выделом этой пропорции осталось бы слишком мало земли для помещика, автор полагает, что владельцам следует обратиться к государю императору со всеподданнейшей просьбой о дозволении излишним крестьянам переселиться на пустопорожние казенные земли или на земли других владельцев. (Не легче ли помещику, если он имеет охоту заниматься непременно сельским хозяйством, купить себе землю на те деньги, которые он получит за отданную крестьянам землю? Ведь ему расчет один и тот [же] -- остаться при прежних 100 десятинах, стоящих по 50 руб., или, получив за них деньги, купить 100 десятин по 50 руб. в другой даче. Он тут не теряет ничего, а для крестьян переселение -- очень убыточное дело. Но об этом после.) За каждую десятину отведенной крестьянскому обществу земли оно должно поставлять одного рабочего на 30 дней по урочному положению с разделением их на четыре времени года, считая рабочий день женщин и мальчиков до восемнадцати лет в половину против дня взрослого мужчины и с предоставлением крестьянам отбывать рабочие дни по произволу натурой или деньгами. (Почему же 30 рабочих дней за десятину, почему не 50, или, вернее сказать, почему не 15 или не 12? Этого мы не видим, а видим только -- но и об этом после.) Подати и земские сборы должны быть раскладываемы не подушно, а по рабочим силам (40 процентов всего лежащего на обществе оклада) и по имуществу (остальные 60 процентов), облагая податью силы всех крестьян от 14 до 60-летнего возраста, а податью с имущества всех без исключения пропорционально количеству земли, которой они владеют. Помещикам автор полагает предоставить право самим обрабатывать свою землю или отдавать ее в арендное содержание вместе с следующими от крестьян днями по контрактам, утверждаемым уездным комитетом и под наблюдением его. Мы полагали бы, что уже довольно и того, если барщина останется принадлежностью самого помещика, -- обязательный труд не такая вещь, чтобы его можно было передавать по контрактам из рук в руки да еще арендатору. Если остается обязательный труд, помещик остается не просто собственником земли, а попрежнему лицом, которому правительство вверило известную степень власти над людьми. Известно, что гражданское право не допускает власть над людьми, то есть обязанность, вверяемую правительством, передавать по контрактам из рук в руки.
Затем автор делает расчет доходов, которые наделенное по принятой им норме семейство может получать с своей земли, и исчисляет, что с трех десятин, полагая 15 коп. с каждой умолотом по четыре меры или по четыре пуда зерна, получится 45 коп., или 180 пудов, из которых на годовое продовольствие потребуется 140 пудов, а остальные 40 минут быть проданы и принесут 8 руб. серебром, сумму, достаточную для уплаты лежащих на семействе податей; притом получится соломы достаточно для прокормления трех штук крупного скота и шести овец. За отведенную семейству землю оно обязано дать помещику около 200 мужских рабочих дней, а так как хозяин имеет в год 300 дней, жена его, считая ее работу в половину против мужской, 150, и остальные члены семейства, которых полагается примерно четыре, принимая их день за 1/4 дня, еще 300, всего 750, для обработки же собственной земли достаточно 200 дней, то остается 350 дней, в которые посредством посторонних заработков могут быть приобретены средства, достаточные на одежду, обувь и прочие крестьянские надобности.
Помещик, имеющий 450 десятин земли, на которых поселены 100 душ крестьян, употребляя из числа следующих ему от крестьян 7 750 рабочих дней только 3 948, по расчету автора может продавать хлеба примерно на 1 209 руб. 60 коп., шерсти и овец на 500 руб. и сверх того получать за остальные 2 802 дня по 10 коп. серебром за день, что составит всего дохода с имения 1 989 руб. 80 коп.