43. Раз навсегда заметим здесь, что все подобные выражения о благотворной силе собственности мы признаем совершенно справедливым<и> в том смысле, какой принадлежит им по их происхождению и по кругу понятий, существовавших у Адама Смита, Артюра Юнга и их современников, которые сравнивали работника-собственника с работником-арендатором, наемным работником и невольником, а понятие собственности противопоставляли понятиям аренды, с одной стороны, и грабительской безурядицы, с другой. В этом кругу сравнения собственность, конечно, несравненно лучше всех сравниваемых с нею предметов. Но совершенно не о том идет речь в нынешней полемике между политико-экономами старой школы и социалистами или коммунистами. Тут сравниваются различные формы собственности, из которых каждая несравненно лучше и неурядицы, и арендаторства, и наемного труда, и принудительного труда, но которые между собой неравны экономическим достоинством. Если прилагают без всякой критики к одной из этих форм, к частной собственности, все те безусловные похвалы, какие справедливо принадлежат общему понятию собственности в противоположность безурядице или арендаторству, а на другую форму собственности без всякой критики переносят все укоризны, применяющиеся к шаткому или беспорядочному быту, в котором эта форма не имеет ничего сходного, то спор становится фальшив. Тут происходит точно такая же история, как, например, в следующем случае. Вообразим, что написана книга для людей, не знающих хорошенько, что такое твердый законный порядок и какая хорошая и выгодная вещь он. Все похвалы законному порядку и все укоризны непохожим на него общественным состояниям будут совершенно справедливы в этой книге, написанной с такою мыслью. Но вот люди, совершенно убежденные в необходимости и пользе твердого законного порядка, начинают рассуждать о законах и находят, что некоторые законы некоторых стран неудовлетворительны, -- ведь это уже совершенно другой предмет речи. И вот им начинают доказывать, что вообще твердый законный порядок -- вещь нужная и полезная, -- умны ли такие возражения? Нимало не умны, потому что нимало "е относятся к делу.
<44>. Бельгия служит, по словам Милля, "решительнейшим примером" прекрасных действий мелкой поземельной собственности. Посмотрим теперь, каков размер факта, делающего Бельгию такой образцового землею, и как велико влияние этого факта на благосостояние земледельческого класса в Бельгии. Вот отрывок из статистического обозрения Бельгии, напечатанного в "Unsere Zeit" (т. II, стр. 312 и след.):
"Официальная статистика оценивает земледельческий продукт Бельгии <в> 1 000 млн. франков. Вычитаем 5<-ю> долю на семена, на ремонт орудий и строений; остается 800 млн. фр. земледельческого дохода. Земледельческое население Бельгии составляет 2 220 714 человек. Как распределяются между ними эти 800 млн. франков?
За 27 564 716 мужских рабочих дней средним числом по 1 фр. 13 сант. и за 14 623 291 женских рабочих дней средним числом по 70 сант. собственники платят земледельческим поденщикам и поденщицам 41 387 774 фр. {Итог не совсем точен. Нужно: 41384 432 фр. -- Ред. }.
Содержание и плата 107 303 годовым работникам - 42 921 200
Содержание и плата 69 723 годовым работницам -- 13 944 600
Итого -- 98 253 374 фр.
Положим круглым числом 100 млн. франков. Итак, из 800 млн. фр. за наемную работу получается 100 млн. А в Бельгии находится 1 232 828 человек, живущих земледельческою наемного платою. Значит, в этом классе людей доход простирается до 81 фр. на человека в год или по 22 сантима в день".
Между тем, разделяя 800 млн. на 2 220 714 человек всего земледельческого населения, мы получаем средний доход 360 фр. 25 сант. в год или 98,7 <сант.> в день.
Из 2 220 714 чел. 1232 828 чел. составляют 55,4%.