По мухаммеданскому закону "каждая страна, покоренная оружием и пожалованная жителям ее, не принимающим веру ислама, есть земля хираджа, и каждая земля, покорившаяся мирным подчинением джизьюту, есть также земля хираджа". Хирадж есть поземельная подать, а джизьют -- поголовная подать. Хирадж считался в одну шестую, или одну пятую, или даже одну четвертую часть поземельного продукта; но при этом не различалось качество почвы, и в приложении к скудным почвам хирадж был не легче гиидусской подати, бравшей половину из продукта за вычетом жалованья деревенскому начальству.
Но император Акбар, отличавшийся веротерпимостью и потому расположенный к своим гиндусским подданным, отменив джизьют и другие дополнительные налоги, установил общий поземельный налог в третью долю продукта с земли среднего качества; доля эта оценивалась на деньги по средним ценам за 19 лет, и землепашцам было оставлено на выбор платить налог натурой или деньгами. По смерти Акбар а восстановились джизьют и другие подати. Мы не будем перечислять изменения в их размере; заметим только, что в грамотах, которыми они определялись, нет никакого указания на лица, которые были бы собственниками земли. Император продолжал считаться единственным собственником ее. По распадении империи Моголов на отдельные владения это право перешло к местным государям. Когда их царства были завоеваны Ост-Индскою компаниек) или английским правительством, эта новая власть вступила во все права прежней. Потому мы думаем, что за исключением тех случаев, когда право поземельной собственности было положительно отчуждено английским правительством, оно остается за ним. Мы знаем, что противоположное мнение имеет жарких защитников; но мы доказали, что за исключением, упомянутым нами, англо-индийское правительство должно считаться собственником подвластных ему в Ост-Индии земель. Не будем спорить о словах: все равно как бы ни называли вы право извлечения доходов из этой собственности, -- поземельным ли налогом или рентой, но если этот доход равняется ренте, какую могли бы получать частные землевладельцы, правительство в сущности все-таки собственник земли и, устроивая национальные сооружения для увеличения ценности земли, оно само признает за собою обязанности землевладельца.
Английские правители Ост-Индии очень долго не могли понять ни прав, ни обязанностей правительства при этом поземельном устройстве, столь различном от нынешнего английского. Потому в некоторых местах (особенно в Бенгалии) они признали землевладельцами людей, которые были на самом деле только сборщиками ренты в пользу правительства, приняв, что эти люди (земиндары) только платят налог с своей собственности, они предоставили им извлекать из этой мнимой собственности весь доход, какой могут, требуя только, чтобы они продолжали платить правительству сумму, раз навсегда определенную; с течением времени рента этих земель увеличивалась, и все ее нарастание остается в руках этих мнимых собственников, сделавшихся таким образом из чиновников помещиками; по расчету автора статьи, английское правительство в Ост-Индии лишается теперь через это 8 млн. ф. (50 млн. руб.) дохода, совершенно напрасно подаренного людям, не имевшим никакого права на него. В других местах были точно так же признаны собственниками предводители военных отрядов, управлявшие округами и опять-таки не имевшие никакого права собственности над управляемыми землями. Все это произошло от того, что английские правители никак не могли понять, что лица, взносившие поземельный доход в казну, только должностные лица, а не собственники, и взносят не налог от своих поместий, а ренту, доставляемую государственною землею. Не поняв разницы этого дохода от английского поземельного налога, правители не считали себя имеющими власть пересматривать основания, по которым он взимается; от этого произошло, что требуемая сумма осталась совершенно не пропорциональна ренте, даваемой и теми землями, от собственности над которыми правительство не отказывалось (не отказывалось только по невозможности отыскать лица, которые удобно было бы хотя ошибкою провозгласить помещиками). Одни области, имевшие алчных раджей, остались обременены чрезвычайными поборами и по низложении этих прежних государей; в других областях завоевавшему генералу или первому губернатору не вздумалось разыскать, может ли правительство продолжать сбор ренты, о котором не имел он понятия, и до сих пор эти деньги собираются бог знает кем, неизвестно по какому праву, а казна не получает ничего. Правильное понятие об Ост-Индском поземельном устройстве английские правители приобрели только в недавнее время, когда были приобретаемы ими северные части Гиндустана, и только в этих областях, лежавших за пределами трех старых президентств (бенгальского, мадрасского и бомбейского), установлено порядочное управление землею: она обложена рентою, которую землепашцы могут платить без обременения, так что положение народа в этих провинциях лучше, чем в приобретенных прежде, а казенный доход не отдан понапрасну людям, не имеющим на него никакого права. Пространство этих так называемых "северо-западных провинций" около 115 000 квадратных английских миль (около 5 500 квадр. географ, миль). Рента, получаемая с них английским правительством, составляет около 4 650 000 ф. (около 9 млн. р. сер.), то есть около одного рубля сер. с десятины. Каждому понятно, что такая рента не обременительна для хлебопашцев, не платящих ничего никаким собственникам. Но эти провинции составляют по своему пространству только одну осьмую часть земель, принадлежащих в Ост-Индии английскому правительству. Если бы вся остальная Индия была приведена к такому же устройству, английское правительство получало бы доход с земли более 37 млн. ф. дохода, а теперь весь доход его с земли составляет около 16 1/2 млн. Таким образом более 20 млн. ф. ст. -- около 130 млн. руб. сер., -- казенного поземельного дохода пропадают бог знает зачем, бог знает куда, а народ обременен поборами до того, что в большей части провинции нищенствуют. По мнению автора статьи, надобно английскому правительству в Ост-Индии только привести в порядок свои поземельные права, чтобы уничтожался дефицит в индийских финансах, получена была возможность погасить сделанный государственный долг и чтобы с тем вместе началась для индийского народа эпоха благосостояния. Вот заключение статьи:
"Мы говорим, что поземельная собственность принадлежит исключительно государству, что правительство не имеет права отчуждать ее навечно, и то возрастание ценности, которое дают земле причины, независимые от владельца, -- например, общее возрастание населения, -- также принадлежит государству; далее мы говорим, что из этого взгляда логически вытекает обязанность не делать вперед никакого отчуждения поземельной собственности ни продажею, ни разрешением так называемого выкупа "поземельной подати", то есть ренты, а отчужденные земли возвратить выкупом от частных владельцев по рыночной цене; возвратить их надобно как можно скорее, потому что, очевидно, чем больше отлагается эта покупка, тем больше денег надобно будет платить, а если земли будут куплены теперь, то все последующее возрастание ценности будет принадлежать государству. Мы с удовольствием замечаем, что в северо-западных провинциях уже признан этот принцип, что все естественное возрастание ценности земли, независимой от улучшений, делаемых владельцем, принадлежит государству.
Другое чрезвычайно обильное средство увеличить поземельный доход правительства состоит в том, чтобы оно само занялось производством земледельческих улучшений, из которых в Индии особенно важны работы для орошения полей. Будучи на практике собственником индийской земли, но подчиняясь влиянию противоположной европейской идеи, что лучше было бы сделать нынешних владельцев земли ее безусловными собственниками, английское правительство в распоряжении национальными работами обнаруживало до сих пор всю нерешительность и шаткость, неизбежно проистекающую от колебания между двумя несогласимыми принципами. С экономической точки зрения очевидно обязанность землевладельца делать все возможное для улучшения поместья, чтобы получать с него как можно больше ренты. В стране, плодородие которой более всего зависит от хорошего орошения, эта обязанность особенно настоятельна, потому что многие поместья снабжаются водой из одного источника, и частные владельцы их порознь не могут ничего сделать; когда о"и не умеют соединиться для общего дела, то необходимо, чтобы им содействовало само правительство. То же самое должно сказать о каналах и дорогах. Туземные государи сами предпринимали такие работы. Англо-индийское правительство вызывало на их совершение частную предприимчивость и до того не желало признать на себе обязанности национального землевладельца, что хотя и было принуждено против собственной воли исполнять их, не хотело до нынешнего десятилетия устроить особенное управление публичных работ, а поручало свои работы военным комиссиям. В 1854 г. был, наконец, образован в Ост-Индии департамент публичных работ, и с той поры употребляется от 2 до 2 1/2 млн. фунтов ежегодно на публичные работы, значительную часть которых составляют дороги, мосты и оросительные сооружения. Но до какой степени правительство все еще хотело бы оставить это дело частной предприимчивости, видно из того, что оно дарит компаниям индийских железных дорог землю для их постройки и приняло на себя гарантию выдачи их акционерам 5 % дохода на 40 млн. ф. капитала, выговорив себе только долю прибыли, когда дивиденд будет выше 5 %. Подобная частная предприимчивость кажется нам более мнимою, чем действительною. Это лишь маска, под которою правительство работает на собственные деньги. То, что оно работает, мы одобряем; но мы жалеем правительство; давая землю и гарантию, то есть капитал, <оно> отказывается от собственности, которую в сущности создает оно само; и эти ненормальные товарищества между правительствами и частными компаниями, в которых весь риск на стороне правительства, а вся прибыль на стороне компаний, мы считаем признаком переходного состояния. Когда будет вполне признан принцип, что земля страны принадлежит народу как одному целому, то устройство каналов и орошения в гигантском размере, нужном для Ост-Индии, будет считаться одной из тех немногих важных обязанностей, которые должны лежать на правительстве, ограниченном сферою надлежащего своего действия.
Косвенная выгода, получаемая нациею от сооружения дорог и каналов, гораздо больше прямой выгоды, доставляемой платою за проезд и провоз по ним; это свидетельствуется чрезвычайным оживлением земледельческой и торговой деятельности и быстротою успехов цивилизации в Европе и Северной Америке от постройки железных дорог. Но частные люди, на деньги которых построились эти Дороги, получили вместо прибыли на свой капитал невознаградимую потерю сотен миллионов фунтов, а многие из них, бывши богатыми, разорились. Соперничество в этом деле не полезно, а вредно. Если две железные дороги идут по одним местам, акционеры обеих разоряются. Чем внимательнее мы рассматриваем вопрос, кто должен строить общественные сооружения, тем яснее представляется нам ответ, что это обязанность правительства.
Выгода подобных сооружений в Ост-Индии подтверждается следующими цифрами. С 1836 до 1849 г. работы для орошения полей в Мадрасском президентстве, за вычетом всех издержек постройки и ремонта, увеличили доход казны на 415 тыс. фунт. Работы по Годавери, стоившие 188 тыс. фунт., увеличили доход казны на 365 тыс. ф., а доход землевладельцев на 5 млн. ф. ежегодно. Восточно-Доабский канал, стоивший всего около 640 тыс. ф., увеличил доход орошенных им земель на 27г млн. ф. Можно было бы наполнить целые страницы такими фактами. Но если правительство берет на себя издержки и риск подобных работ, то оно не имеет права отказываться от прибыли, ими приносимой. Нам кажется, что правительство поступило <бы> благоразумнее, если бы вместо того, чтобы гарантировать 5% на капитал в 40 млн. ф., употребляемый для постройки железных дорог в Индии, само заняло бы эти деньги, построило бы дороги и сделалось бы собственником их.
Присоединив Индию к Британскому государству, мы приняли на себя ответственность пред 184 млн. человек за их политическое состояние. До последнего времени наши налоги во многих частях Индии были обременительны до того, что держали большинство народа в бедности и невежестве. Несмотря на то, в наших ост-индских финансах обыкновенно оказывается дефицит. Угрожающая перспектива постоянного возрастания долга делает необходимостью пересмотр принципов, по которым собирается в Индии поземельный доход. Земля каждой нации принадлежит всему ее народу: этот справедливый принцип с незапамятной древности признавался и ныне признается в Ост-Индии; наше индийское <английское?> правительство должно принять его. Оно должно прекратить всякое дальнейшее отчуждение своего права собственности на землю, не должно ни отдавать, ни продавать ее, не должно принимать выкупа поземельного налога. А там, где право собственности на землю уже отчуждено правительством, оно немедленно должно быть выкуплено по рыночной цене, если права нынешних собственников окажутся основательными. Если правительство станет действовать как верховный собственник земель, оно может управлять национальною собственностью так, что в скором времени поземельный доход его превысит все расходы. Владельцы обширных земель в Индии, называемых экамами (поместьями) и другими именами и не платящих ренты, большей частью захватили эти земли без всякого законного основания. Если эти захваченные казенные земли будут обложены рентою, которую должны платить, дефицит от одного этого уже исчезнет, потому что теперь зато налог чрезмерно тяготеет над другими землями, которые теперь поэтому и лежат невозделанными; когда он распределяется равномерно, эти земли будут облегчены, и возможность возделывать их обогатит страну и казну".
45<49>. "Большие хозяйства полезны тем, что имеют средства производить опыты земледельческих усовершенствований", -- но совершенно достигается эта цель учреждением нескольких агрономических училищ, на счет ли государства, или на добровольные взносы частных людей. -- "Многие из нынешних ирландских хозяйств слишком мелки", -- но из этого следует только, что надобно дать хозяевам больше земли, чем сколько теперь они снимают, а не то, что не должно отдать им в собственность землю, арендуемую ими. -- "Многие из нынешних арендаторов не такие люди, которые могут сделаться наилучшими хозяевами-собственниками", -- обо всяком сословии людей, судьбу которых предполагается улучшить, можно сказать, что в этом сословии есть много людей, которые не имеют свойств, нужных для того, чтобы наилучшим образом воспользоваться своим новым положением, -- но ведь из этого ровно ничего не следует, против того, что люди -- существа несовершенные. -- "Между ними есть много таких, которым больше пользы принесет надежда приобрести собственность трудолюбием и бережливостью, чем прямое получение собственности", -- это очень распространенный между политико-экономами софизм; он представляет собою только частное применение ошибочного взгляда, что легкость достижения цели портит человека или по крайней мере отнимает у него тот случай усовершенствоваться в энергичных доблестях, который представила ему борьба с препятствиями. Самая грубая форма этого принципа -- мнение квасных патриотов наших49, что физические силы мужика совершенствуются холодом, голодом и чрезмерной работой, умственные способности его изощряются тем, что у него нет знаний и т. д. На самом деле разница фактов такова. Если приобретение земли предоставляется исключительно силам бедняка, из тысячи бедняков приобретут землю только десять человек, у которых особенная удача соединяется с особенною силою характера. Но зато все эти десять человек, обладая редкою силою характера, по всей вероятности, сохранят то, что приобрели. От этого поверхностный Наблюдатель, руководящийся только впечатлением отдельных эффектных фактов, говорит, что бедняки гораздо прочнее приобретают благосостояние, если не получают ни от кого опоры в своей борьбе против нищеты. А если для приобретения земли дается внешняя опора целому сословию бедняков, приобретают землю все бедняки; а из тысячи их найдется пятьсот человек слабохарактерных или непредусмотрительных, которые потеряют приобретенное: из этого поверхностный наблюдатель выведет заключение, что для народа мало пользы, когда он приобретает что-нибудь при внешней опоре, -- он, дескать, потеряет половину приобретенного, а из того, что приобретает без всякой посторонней помощи, он уже ничего не потеряет. Но сравните же результаты того и другого: в первом случае, когда приобретают только такие, которые не могли вновь потерять, улучшилось положение только десяти человек; а во втором тоже навсегда улучшилось положение 500 человек, -- да и остальные пятьсот, которые потеряли приобретенное, все-таки несколько времени пользовались лучшим благосостоянием.
46<50>. Это очень сомнительно. В среднем выводе фабричный работник Манчестера получает около 20 шиллингов в неделю, если не меньше, то есть в год около 50 фунтов или меньше. Такой доход в городе, подобном Манчестеру, оставляет человека в скудости. О положении фабричных работников больших городов можно судить из того, что только очень немногие между ними (напр. смотрители за машинами) платят за квартиру по 6 фунтов в год, то есть около 36 рублей. Представим себе, какова должна быть квартира в Лондоне или Манчестере, за которую платится менее трех рублей в месяц. Мы делаем только два эти общие замечания, не вдаваясь в подробности, потому что и самый трактат Милля не вдается в подробное изложение фактов, а только излагает принципы.